Студопедия
Главная страница | Контакты | Случайная страница | Спросить на ВикиКак

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Этика эпохи Просвещения.

Читайте также:
  1. Q]3:1: Взгляды какого крупного историка, открывшего в дальнейшем археологический памятник эпохи бронзы «Бегазы» были объявлены лженаучными в послевоенный период?
  2. Авторские педагогические системы Нового времени и эпохи Просвещения
  3. Англия – экономический лидер эпохи промышленного капитализма.
  4. Античная философия и этика толерантности
  5. Антропологическая этика Л. Фейербаха
  6. Б) Литературный язык эпохи феодальной раздробленности (XII-XIV века).
  7. Б. Философия эпохи Просвещения 18 века.
  8. Билет №8 Философия эпохи эллинизма.
  9. Билет. Гуманизм эпохи возрождения.Пико делла Мирандола.
  10. Биоэтика

XVII-XVIII вв. внесли значительный вклад в развитие этической мысли. Отличительная черта этики просветителей — ее предельная социализация; нормы морали она ставит в прямую зависимость от гра­жданских прав и обязанностей индивидов.

В XVII в. английские философы-просветители Дж. Локк и Т. Гоббс формулируют теории «естественного права» и «общественного до­говора», согласно которым нравственность возникает естественным путем из «человеческой природы». Человек изначально эгоистичен, нацелен на собственную выгоду. Естественным состоянием людей является «война всех против всех». Обладая разумом, индивид приходит к необходимости посредством «общественного договора» пожертво­вать для общего блага часть своих возможностей, чтобы впоследствии общество защитило его «естественные права» (в первую очередь — право на жизнь, свободу и собственность) от произвола других инди­видов. Так возникают государство, законы и моральные нормы, которые содержат четкие критерии, позволяющие отделить добродетели от пороков, справедливость от несправедливости. По Гоббсу, не может быть науки о морали вне государства. Мораль имеет договорное происхождение; она,
как и государство, вырастает из эгоизма и недоверия людей друг к другу. Всеобщим мерилом добра и зла являются законы данного государства, к которым личность приобщается через «индивидуальный опыт», связан­ный с процессом воспитания.

 

Этика Т. Гоббса.

Основные понятия: самосохранение, релятивизм (мо­ральный), «война всех против всех», «человек человеку волк», общественный договор.

У Т. Гоббса (1588-1679) при рассмотрении этических про­блем нарастает материалистическая, естественно-научная тенденция. Это находит выражение в трезвом реализме, который присутствует у него как при рассмотрении побуждающих причин, действующих в человеке, так и при трактовке основа­ний построения человеческого общества.

Он утверждает, что природа человека — сугубо эгоисти­ческая, а самосохранение — закон деятельности человека, ос­нову жизни человека в обществе составляет сложная игра со­ответствующих человеческих интересов. «Первым из благ, — пишет Гоббс, — для всех людей является самосохранение, поэтому все люди желают прежде всего сохранения жизни и здоровья». Могущество, богатство тоже признаются благом, так как рассматриваются прежде всего как средство обеспече­ния безопасной жизни. И деятельность — тоже благо, ибо это есть движение жизни (противоположные параметры — зло). Таким образом, мы видим достаточно простой, без ложного мудрствования, взгляд на вещи. «Природа устроила так, что люди все хотят себе добра. Неверно считать, что дурные люди являются дурными по природе. Их нельзя считать дурными за то, что от рождения они стремятся к тому, что им нравится, и бегут от того, что им угрожает, или отражают грозящее им зло. Душевные аффекты, порождаемые животной природой, сами по себе не являются дурными, но дурными являются иногда действия, которые проистекают из них» (Гоббс Т. О свободе и необходимости. Основы философии., Человеческая природа / Соч. в 2-х т. Т. 1. — М., 1989 г.).

Исходя из такой точки зрения, он развивает, с одной сто­роны, релятивистский взгляд на добро и зло, считая, что все вещи, являющиеся предметом наших влечений, мы обознача­ем общим именем «добро или благо», а вещи, которых мы из­бегаем, обозначаются как «зло». Но так как для разных людей таких вещей много и они разные, то, следовательно, добро и зло — относительны. Различным образом видоизменяются и имена добра и зла (прекрасное — безобразное, любимое — нелюбимое, хорошее — плохое и т.п.). Он отвергает, таким образом, трактовку категорий добра и зла как отношения са­мого бытия, т.е. отвергает их онтологическую сущность. С другой стороны, решая вопрос, как следует жить в общест­ве, как строить взаимоотношения людей, он отходит от точки зрения абсолютного этического релятивизма, утверждая не­зыблемость понятий добра и зла в рамках отдельного кон­кретного государства. Именно законы государства служат, по его мнению, общей мерой для добродетели и пороков (каковы бы ни были эти законы). К примеру, в целом государство мо­жет быть сохранено лишь благодаря мужеству, благоразумию, умеренности своих граждан. Значит, это добрые нравы, суще­ствование которых утверждается законами государства, про­тивоположные же нравы есть пороки, и государство стремится их обуздать и искоренить. Причем трактовка социальной жизни осуществляется им с позиций рассмотрения психологии индивида. Если будем рас­сматривать людей, пишет он, не такими, какими они должны быть, а такими, какие они есть, то убедимся, что они более всего стремятся сохранить здоровье и приобрести почести, го­нятся за чувственными наслаждениями. Далее он считает, что обнаружил и два других наиболее бесспорных требования че­ловеческой природы: естественную потребность домогаться права на вещи, находящиеся в общей собственности, и естест­венный разум, в силу которого каждый стремится избежать насильственной смерти. Поэтому, с его точки зрения, вслед за установлением общей собственности на вещи неизбежно сле­дует война, а за ней — всевозможные несчастья. И так как в силу собственной природы все стремятся избежать этого, то умеренность, благоразумие, утверждаемые в законах государ­ства, это благо.

Загрузка...

Важнейшая идея Гоббса — о двух состояниях человече­ского общества: 1) естественном (когда нет государственного устройства) и 2) гражданском (когда есть государство). В пер­вом состоянии — нет морали (действует принцип «человек человеку — волк»), идет война «каждого против каждого» и «всех против всех» и это состояние грозит самоистреблением, гибелью роду человеческому. Поэтому существует жизненная необходимость установления общественного договора и власти государства, разграничения функций его институтов. Таким образом, на путь мирной жизни людей толкает стремление к самосохранению, страх смерти, т.е. есть законы. В ко­нечном счете, у него появляется «золотое правило» морали (фиксированное и в Новом Завете): «Не делай другому того, что ты не желал бы, чтобы было сделано по отношению к тебе» (в этом самоограничение неистребимого человеческого эгоизма). Государство, по его мнению, — институт, реализующий разумность человеческой природы. Только в услови­ях гражданского общества человек становится подлинно мо­ральным существом.

С этикой Гоббса связана его трактовка свободы и необхо­димости. Все, что происходит, не исключая и случайного, происходит, по его мнению, по необходимым причинам. Сво­бодой, которая была бы свободой от необходимости, не обла­дает ни воля человека, ни тем более воля животных. Если су­ществует необходимость, чтобы человек имел определенное желание делать что-либо (или не делать), то действие (или не действие) следует с необходимостью. Быть свободным от при­нуждения не может, с его точки зрения, ни один человек. При этом, когда мы видим и познаем силу, которая побуждает нас к чему-либо, — мы признаем необходимость; когда мы ее не замечаем, то думаем, что ее вообще не существует и что по­ступок произведен свободно, а не под влиянием каких-либо причин. «В целом, — пишет он, — как будет действовать тот, кто испытывает определенные чувства, зависит от него само­го, но самовлечение не есть нечто, свободно выбираемое им (оно само детерминировано изнутри или извне обстоятельст­вами). Человек, меняющий положение своих членов по прихо­ти, свободен делать то, что ему угодно, хотя не в его воле или власти выбирать свою прихоть, желание, сделать свой выбор. Я утверждаю: то, что неизбежно вызывает и определяет действие, состоит в сумме ныне существующих вещей». Исходя из понимания свободы действий человека только в рамках осознанной им безусловной необходимости, он и утверждает необходимость государства, сильной государственной власти, как инструмента, реализующего разумность человеческой природы. И свобода означает уже беспрекословное подчине­ние юридическим нормам (осознанная необходимость). В ус­ловиях хорошо организованного правового строя свобода, по Гоббсу, означает беспрекословное подчинение гражданским нормам. Поэтому необходима сильная государственная власть. Однако и с его точки зрения недопустима чрезмерная регламентация личной жизни граждан. «Существует большое различие между правом и законом, ибо закон — это узы, пра­во же есть свобода, и они противоположны друг другу». С этой точки зрения он формирует соответствующее предос­тережение для правителя, утверждая, что два обстоятельства обычно являются причиной переворотов: это установление бессмысленных догматов и образ жизни проповедников, не соответствующий предписаниям их проповедей.

Итак, он утверждает жесткую необходимость твердого со­блюдения установленных законов общения. И даже объектив­ная вроде бы необходимость действия не делает, по его мне­нию, несправедливыми законы, которые запрещают его. Не необходимость, а воля к тому, чтобы нарушить закон, делает действие несправедливым, считает он, и закон должен рас­сматривать волю к действию, а не другие предшествующие его причины. «Я утверждаю, — пишет он, — какая бы необ­ходимая причина не предшествовала действию, — если дейст­вие воспрещено, то совершивший его добровольно должен быть наказан». Издавать закон, с его точки зрения, значит соз­давать причину и основу справедливости и вынуждать к ут­верждаемой справедливости. Закон имеет в виду не прошед­шее зло, а будущее добро. Его цель — сделать преступника и других людей справедливыми, чтобы они больше не поступали плохо. По закону людей даже убивают со справедливо­стью, пишет он, потому что их действия вредны, — сохраняют же и щадят тех, последствия действий которых не вредны. На­казывать тех, кто добровольно вредит, — значит делать волю других людей такой, какой она должна быть, приспосабливать ее к определенным условиям в целях сохранения общества. С другой стороны, там, где нет закона, не может быть неспра­ведливым ни убийство, ни что-либо иное, — каждый действует тогда по праву природы и губит все, что ему вредит, — и животных и людей.

Именно с этих позиций он рассматривает отношения между государствами: «Если существуют два утверждения: «человек человеку — Бог» и «человек человеку — волк», то первое го­дится для отношений между согражданами (видимо, как идеал), второе — когда речь идет об отношениях между государства­ми». В частности, он утверждает, что деяния и высказывания римлян и греков сделались знаменитыми и стали достоянием истории благодаря прежде всего не разуму, а их мощи и иной раз и тому самому волчьему зверству в отношении соседей, и котором они взаимно упрекают друг друга. Римский народ, к примеру, хотя и был свободолюбив и ненавидел царей (устами Катона утверждал, что цари — из породы хищных зверей), — «... ну а сам-то римский народ, — вопрошает он, — который разорил чуть ли не весь мир, — разве сам он не был ужаснейшим чудовищем?» Итак, этика взаимоотношений между государст­вами трактуется им прямо противоположно этике взаимоотно­шений между гражданами одного государства.

Исходя из изложенных предпосылок, он разбирает и от­ношение к религии. Религия тоже рассматривается как такой закон, который надлежит безусловно исполнять. «Любить Бо­га — значит радостно исполнять его заветы, — пишет он, — поэтому религия — это не философия, а закон в каждом госу­дарстве, — следует не спорить о ней, а исполнять ее веления». В целом все же отношение к религии у него сложное и в большой мере саркастическое. В то же время он четко и ре­шительно отделяет теологию от философии.

В связи со сказанным представляют интерес также его ис­следования по вопросам психических свойств и качеств челове­ка. В частности, аффекты или волнения души он трактует как следствие различных видов влечений или отвращений человека, подчеркивая их негативное влияние, — они делают невозмож­ным правильное размышление. Аффекты коренятся в различ­ных физиологических процессах, а именно, в движениях крови и животных духов, влечение стремится к удовлетворению в прямом непосредственном действии, хотя разум диктует ос­мотрительность и осторожность. Способности человека он трактует как склонности к определенным вещам, обусловлен­ные темпераментом, жизненным опытом, привычкой, дарами судьбы, собственным мнением и чужим авторитетом. Укоре­нившиеся склонности (благодаря привычке), которые могут проявляться, не встречая противодействия разума, он называет нравами. Если они хороши — это добродетели, если плохи — это пороки. Выдающиеся личности, действующие в согласии с духовными склонностями, приобретенными обозначенным способом, и призванием (дар судьбы) — прекрасны, по его мнению, ибо это признак свободного духа, находящегося в гар­монии. Итак, подчеркивается как унаследованность психиче­ских свойств и качеств человека, так и их формируемость.

 

Французское Просвещение XVII в. продолжает дискредитацию идеи богоданности моральных норм (Д. Дидро) и разработку концеп­ций общественного переустройства {Вольтер, Ж.-Ж. Руссо). Знамена­тельно появление в это время выдвинутой К. Гелъвецием и П. Гольба­хом теории разумного эгоизма, суть которой заключалась в том, что «правильно (разумно) понятый личный интерес есть залог общего блага всех». В XIX в. теорию разумного эгоизма использовали русские революцион­ные демократы (Чернышевский и др.). Но они, по сути, перевернули ее смысл, поставив на первое место «правильно понятый общественный ин­терес» и придав тем самым высшему личностному интересу пафос граж­данского самопожертвования.

 


Дата добавления: 2014-12-18; просмотров: 65 | Нарушение авторских прав




lektsii.net - Лекции.Нет - 2014-2017 год. (0.163 сек.)