Студопедия  
Главная страница | Контакты | Случайная страница

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Комитет по культуре Правительства Ленинградской области

Читайте также:
  1. II. Современное положение молодежи и состояние государственной молодежной политики в Курганской области
  2. II. Функции Аппарата Правительства
  3. IV. Приоритетные направления реализации государственной молодежной политики в Курганской области
  4. IX. Жюри и технический комитет.
  5. Q]3:1: В районе какого озера в Семипалатинской области произошло серьезное вооруженное столкновение в 13 августа 1969 г.?
  6. V. Деятельность оргкомитета
  7. VI. Законопроектная деятельность Правительства
  8. X. Порядок обеспечения доступа к информации о деятельности Правительства
  9. Абсорбция. Общие сведения и области его применения.
  10. АВМ области гиппокампа

Цель:раскрыть сущность основных понятий политической психологии.

Основные понятия:политическое сознание, самосознание; политическая культура, психика; коллективное бессознательное; политические установки, стереотипы.

Вопросы:

1. Политическое сознание и самосознание.

2. Коллективное бессознательное в политике.

3. Политическая культура.

4. Политическая психика.

5. Политические установки и стереотипы.

 

1. ПОЛИТИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ И САМОСОЗНАНИЕ.Как любая наука, политическая психология имеет логический и методоло­гический, понятийный и категориальный аппарат, в совокупности образующий «язык» данной науки. Ос­новная категория политической психологии - это деятельностное понимание политики. Данная категория разверты­вается в целом комплексе достаточно соотносимых между собой понятий. Деятельность немыслима без сознания. Соответст­венно, политическое сознание и самосознание — поня­тия, развертывающие суть политической деятельности и политического поведения. Их оборотная сторона — политическое бессознательное. В основе политической деятельности лежит политическая культура — также одна из ведущих категорий политической психологии.

Наконец, к числу основных понятий политической психологии относятся такие качества психики челове­ка, как политическое восприятие и политическое мыш­ление и некоторые феномены, возникающие на их основе — например, политические стереотипы.

Политическое сознание — одна из цен­тральных категорий современной политической пси­хологии, входящая в систему ее понятийных коорди­нат и обозначающая результаты восприятия субъектом той части окружающей его действительности, которая связана с политикой и в которую включен он сам, а также его действия и состояния, связанные с полити­кой.

В содержательном отношении большинство иссле­дователей рассматривает политическое сознание как многомерное, неоднородное, «пульсирующее», внут­ренне противоречивое, многоуровневое образование, в обобщенной форме отражающее степень знакомства субъекта с политикой и рационального к ней отноше­ния (в противовес коллективному бессозна­тельному в политике).

В гносеологическом плане политическое сознание тесно связано с политической культу­рой. Политическое сознание является ее производным, высшим уровнем и, одновременно, в развитых формах политической культуры, ее стерж­невым компонентом. Политическое сознание тесно связано с политическим поведением — политическое сознание выступает в качестве рациональной основы субъективных механизмов такого поведения. Оно свя­зано с политической системой — политическое созна­ние представляет собой ее субъективный фундамент, т.е. «человеческую основу» и др.

В общепринятой мировой традиции политическое сознание рассматривается как вся совокупность психического отражения политики, как ее субъективный компонент, проявляющий себя на разных уровнях, в различных ситуациях.

Исследование политического сознания средства­ми политической психологии характеризуются стремлением соединить анализ его социально-политического содержания и индивидуаль­ных механизмов его функционирования, используя обще- и социально-психологические понятия (потреб­ности, интересы, ориентации, установки и т. п.), оце­нивая политическое сознание на основе данных, ка­сающихся информированности людей в отношении политики, характера их мировоззрения, системы цен­ностей и т. п.

Целостное, собственно политико-психологическое изучение политического сознания в первую очередь включает исследование его субъектов-«носителей», динамики развития политического сознания и ос­новных его функциональных форм. С точки зрения субъекта политического сознания, в политической пси­хологии подразделяютсямассовое, групповое и инди­видуальное политическое сознание.

В первом измерении политическое сознание опре­деляется как массовое сознание общества по отношению к вопросам, имею­щим актуальное политическое содержание и чреватым определенными политическими последствиями, как особую, обладающую специфическими (политическими) механизмами детерминации и, следовательно, оп­ределенной относительной автономией подсистему системы «массовое сознание». В этом смысле политическое сознание — особый, политизированный сегмент массового сознания. Структурно такое политическое сознание включает статичные (типа ценностей и «общих ориентации») и динамичные (типа массовых настроений, о которых речь также пойдет отдельно) компоненты.

В конкретном выражении это, во-первых, уровень ожиданий людей и оценка ими своих возможностей влиять на политическую систему в целях реализации имеющихся ожиданий. Во-вторых, это социально-по­литические ценности, лежащие в основе идеологиче­ского выбора (например, справедливость, демократия, равенство, стабильность, порядок и т.д.). В-третьих, это быстро меняющиеся мнения и настроения, связан­ные с оценками текущего положения, правительства, лидеров, конкретных политических акций и т. д.

Загрузка...

Политическое сознание определяет тип и уровень политической культуры общества и обуславливает наи­более типичные, массовые варианты политического поведения. Наиболее распространенный способ выяв­ления такого политического сознания — опросы обще­ственного мнения по политическим вопросам.

Во втором измерении политическое сознание рас­сматривается как обобщенное сознание тех или иных более определенных и организованных, конкретных больших (социальные классы, национально-этнические образования, группы и слои населения) и малых (на­пример, политическая элита, «правительственная воен­ная хунта», политбюро правящей партии, разнообраз­ные лоббистские образования типа «групп давления» и т. п.) групп, связанное с политикой. Исходя из объек­тивного места группы в социально-политической сис­теме и особенностей группового самосознания, такое политическое сознание трактуется как совокупность представлений, определяющих содержание, направ­ленность и интенсивность политической активности группы. В структурном отношении особое внимание уделяется политическим позициям и идеологическим предпочтениям, доминирующим в групповом политиче­ском сознании. Наиболее распространенный способ выявления такого политического сознания — анализ документов политического характера, исходящих от ин­тересующих групп.

В третьем измерении политическое сознание трактуется как свойство и качество личности, «поли­тического человека», способного так или иначе вос­принимать политику, более или менее точно ее оценивать и относительно целеустремленно действовать в политическом плане. Здесь наибольший интерес представляют субъективно-психологические особен­ности, типовые характеристики и структурные ком­поненты сознания и поведения человека в политике как особой сфере человеческой деятельности. Важ­но, также, изучение процессов политической социа­лизации личности, способов, используемых индиви­дом для овладения массовым и разными групповыми вариантами политического сознания, а также для вы­работки собственного политического сознания на индивидуальном уровне. Анализ механизмов, управляю­щих функционированием политического сознания на этом уровне, позволяет выделить в нем два блока ком­понентов. Это мотивационные (политические потреб­ности, ценности, установки, чувства и эмоции) и по­знавательные (знания, информированность, интерес к политике, убеждения) слагаемые. Наиболее распро­страненный способ выявления такого политического сознания — личностно-психологическое исследова­ние, а также выделение социально-политических ти­пов личности в отношении политического сознания.

Помимо такого ракурса, прежде всего центри­рующегося на субъекте политического сознания, вы­деляются направления, связанные с исследованием динамических аспектов политического сознания. Эти направления развиваются в двух сферах. С одной сто­роны, это изучение последовательных этапов и транс­формаций политического сознания в рамках одного общества (например, исследования процессов перехода от тоталитаризма к авторитарно­му и, затем, к демократическому политическому соз­нанию в ряде развивающихся стран в рамках сравни­тельно-исторического политико-психологического направления). С другой стороны, это чисто сравни­тельные политико-психологические исследования, осуществляемые с помощью «метода срезов».

Динамика и характеристики разных этапов развития политического сознания обычно исследуются на всех доступных уровнях — массовом, групповом и ин­дивидуальном, — что позволяет строить достаточно надежные прогнозы и оценивать вероятность конкретных вариантов модификации политических систем в исследуемых обществах. В целом, одним из ключевых в данном контексте является вопрос о связи политического сознания с функционированием политической системы.

Важным функциональным направлением изучения политического сознания является исследование его обыденных и теоретико-идеологизированных форм. Обыденное политическое сознание отличается целым рядом специфических свойств: содержательной диффузностью, размытостью, «смутностью», спутанностью и противоречивостью, отрывочностью, несистематизированностью, повышенной эмоциональностью, во многом случайностью образующих его компонентов, стихийностью становления и развития под влиянием бытовых представлений и суждений о политике в рам­ках так называемого «житейского здравого смысла». Одновременно, оно характеризуется устойчивостью и особого рода инерционностью влияния на политическое поведение. Даже вступая в противоречие с параметра­ми теоретического, идеологизированного политическо­го сознания, обыденное политическое сознание может продолжать определять такое поведение.

В отличие от него, теоретико-идеологизированное политическое сознание исходит из строгих и строй­ных представлений, представляющих собой целостную рациональную систему взглядов и суждений, опреде­ленное мировоззрение, объясняющее окружающую человека политическую действительность на основе той или иной идеологической концепции и сводящее­ся к расширенной экспликации идеологии на подлежа­щие осознанию сферы жизни. Диалектика перехода тех или иных компонентов политического сознания из одной формы в другую представляет собой существен­ный показатель социально-политического развития.

Подавляющее большинство конкретных исследова­ний политического сознания носит прикладной, прак­тически ориентированный характер и, в основном, направлено на обслуживание целей и интересов орга­низованных в политическом отношении групп и сил. В первую очередь, они нацелены на изучение внутрен­них, психологических причин и механизмов поведения электората. С другой стороны, она направлены на изу­чение и политического отчуждения, на возможности увеличения политической поддержки и повышения уровня политического участия граждан. Ориентированы они и на анализ различных аспектов общественного мнения (важный эмпирический показатель полити­ческого сознания) по тем или иным актуальным вопро­сам в контексте взаимоотношений правящих сил и оп­позиции, массового, а также групповых вариантов политического сознания — и организацией власти и управления в политической системе. Не менее важны­ми являются исследования политического сознания в контексте его идеологической обработки с выходами на возможности управляющего воздействия на политиче­ское сознание.

В науке под политическим самосознанием принято понимать процесс и результат выработки от­носительно устойчивой осознанной системы представ­лений субъекта политических отношений о самом себе в социально-политическом плане, на основе которой субъект целенаправленно строит свои взаимоотноше­ния с другими субъектами и объектами политики как внутри социально-политической системы, так и за ее пределами, и относится к самому себе. Это осознание себя в политике как самостоятельного деятеля, цело­стная оценка своей роли, целей, интересов, идеалов и мотивов поведения.

Субъектом политического самосознания может выступать отдельная личность — тогда говорят об ин­дивидуальном политическом самосознании как об осоз­нании себя в качестве чувствующей, воспринимающей, мыслящей и сознательно действующей личности в по­литике. Таким субъектом может быть и социальная группа. В данном случае, речь идет о групповом поли­тическом самосознании, подразумевающем наличие в большей или меньшей степени идеологизированных концепций, касающихся коллективного осознания группой особенностей свойственного ей полити­ческого восприятия, мышления, характера и направ­ленности действий в соответствии с интересами и потребностями. Причем размер группы не имеет прак­тического значения. В реальности встречаются проявления политического самосознания как в отношении малой группы — например, политическое сознание родового клана, небольшой парламентской фракции или претендующей на власть политической клики, — так и в отношении большой социальной группы, нации или народности, социального слоя или класса.

Независимо от специфических особенностей субъ­екта, в целом политическое самосознание включает три основных аспекта: когнитивный, эмоциональный и оценочно-волевой. Когнитивный аспект (политическое самосознание в самом узком, буквальном смысле, как набор осознанных объективных знаний о своем месте в политике) подразумевает наличие определенного информационного уровня, позволяющего сопоставить имеющуюся информацию об устройстве окружающей социально-политической среды с представлениями о собственной роли, возможностях и способностях субъ­екта в этой среде. Эмоциональный аспект политического самосозна­ния выражается в определенном эмоционально окра­шенном субъективном отношении к знанию своего объективного политического статуса. Оценочно-волевой аспект политического самосоз­нания тесно связан с эмоциональным и проявляется, прежде всего, в стремлении повысить политическую самооценку, завоевать политическое уважение, обрес­ти или укрепить политическое влияние, авторитет, а в конечном счете — политическую власть. Это может проявляться в разных формах. На уровне индивидуаль­ного субъекта политического самосознания — как борьба, например, за массовую поддержку того или иного кандидата на выборный пост. На групповом уровне — как те или иные лоббистские тенденции, свя­занные с продвижением к власти своих представите­лей. На социальном макро-уровне это может выра­жаться в массовом стремлении, например, угнетенного социального слоя к социальной революции, радикаль­но изменяющей его положение в социально-политиче­ской системе.

В своей совокупности, три названных аспекта по­литического самосознания образуют целостный поли­тический образ самого себя, существующий, хотя и на разных уровнях развития, практически у всех реаль­ных или виртуальных, созданных идеологической про­пагандой, субъектов социально-политической жизни. Такой образ представляет собой интегрированное со­четание нескольких компонентов, включая реальное политическое представление о себе в настоящее вре­мя; идеальное представление о том, каким субъект, по ого мнению, должен был бы стать и о том, какую роль он должен был бы играть в обществе в соответствии со своими способностями и возможностями; динами­ческое представление о том, каким субъект намерен стать в относительно ближайшее время (своего рода социально-политическая программа-минимум по срав­нению с предыдущей — скорее, программой-максимум) и др. Названные компоненты отражают степень развитости и детализированности политического само­сознания, его развернутости в социально-политиче­ском времени и пространстве. Политическое самосознание выступает как предпосылка и, в то же время, как следствие социально-этического взаимодействия. Это деятельностное, а не умозрительное политико-психологическое образова­ние, что в свое время было четко выражено в извест­ном политическом лозунге начала XX века в России: «В борьбе обретешь ты право свое!», и полностью со­ответствует известному положению о том, что права (в частности, политические) не даются — они завоевы­ваются.

Генетические истоки формирования политическо­го самосознания связаны с активной социально-поли­тической деятельностью и социально-политическим общением субъекта политического самосознания с другими субъектами. Ста­новление целостного политического самосознания, будучи в конечном счете обусловлено широким соци­ально-культурным контекстом (в частности, уровнем политической культуры общества, развитостью поли­тического сознания в целом и т. д.) протекает в об­стоятельствах широкого предметного, материально­го или духовного обмена социально-политической деятельностью и ее продуктами между участниками социально-политического взаимодействия, в ходе которого субъект «смотрится, как в зеркало, в друго­го человека» (К.Маркс) и тем самым формирует, раз­вивает, уточняет, корректирует свое политическое самосознание.

Социальное сравнение связано с действием меха­низмов социально-политического противопоставления или, напротив, социально-политической идентифи­кации. В первом случае политическое самосознание развивается по принципу «от противного», на основе противопоставления «Я» — «они» (в случае индивиду­ального субъекта) или «мы» — «они» (в случае субъек­та группового). Во втором случае развитие идет по про­тивоположной схеме: «Я» — «мы». И обособление, и отождествление являются необходимыми, хотя и про­тивоположно направленными сторонами процесса фор­мирования политического самосознания.

За счет выделения и обособления себя от окру­жающей социально-политической среды в ходе разви­тия политического самосознания субъект формирует самостоятельное политическое мышление, обогащает политическое сознание в целом и вырабатывает собственное политическое мировоззрение в частности. Благодаря развитию политического самосознания он отде­ляет себя как субъекта социально-политической дея­тельности от самой этой деятельности и ее продуктов, сознательно направляет ее на достижение тех или иных целей, делает ее предметом воли и сознания. При наличии развитого политического самосознания поли­тика становится концентрированным осуществлением воли того или иного субъекта политического самосоз­нания, а при наличии нескольких субъектов превраща­ется в арену столкновений и борьбы волевых устрем­лений.

Политическое самосознание проявляется в поли­тической практике прежде всего как осознанное и выраженное в эксплицитной легитимизированной форме - политическое самоопределение или как выра­женное стремление к нему, а также затем как стрем­ление к реальной социально-политической независи­мости и автономности для реализации определившего себя политического самосознания — в виде стремле­ния к политической суверенизации субъекта поли­тического самосознания.

2. КОЛЛЕКТИВНОЕ БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ В ПОЛИТИКЕ.Помимо политического сознания и самосознания, в политике играет огромную роль и то, что обычно называют иррациональным или бессознательным. Рас­смотрим его роль на примере понятия «коллективное бессознательное». В широком смысле, это совокуп­ность психических процессов, операций и состояний, не представленных в сознании индивидуального субъ­екта политического поведения (или представленных с недостаточной степенью осознанности), но оказываю­щих активное, а в некоторых ситуациях определяющее влияние на поведение значительных не структуриро­ванных конгломератов людей (например, типа толпы). Прилагательное «коллективное» в данном сочетании не совпадает с традиционной трактовкой, и не связано с коллек­тивом как сообществом сознательных индивидов, а прямо противоречит этому. Коллективное бессозна­тельное вызывает специфические формы поведения, обычно именуемые, для избегания путаницы, стихий­ным, «внеколлективным (массовым) поведением».

Термин «коллективное бессознательное» был введен в начале века последователем 3. Фрейда К. Юнгом для обозна­чения особого класса психических явлений, которые, в отличие от индивидуального (личного) бессозна­тельного, являются носителями опыта филогенетиче­ского развития человечества. Главным содержанием коллективного бессознательного для Юнга были ар­хетипы — всеобщие априорные схемы поведения, наполняющиеся конкретным содержанием в реальной жизни человека; особого рода надличностные (видовые, групповые) способы восприятия и реагирования на происходящее вокруг человека, определяющие схожесть поведения людей, относящихся к некоторому «коллективу» филогенетического толка (например, к — одному этносу).

В политической психологии трактовка коллективно­го бессознательного дополняется введенным Э. Дюркгеймом в конце XIX века понятием «коллективные пред­ставления», обозначающим неосознаваемую в силу привычности, автоматизированности совокупность зна­ний, мнений, норм поведения, сложившихся в социаль­ном опыте у членов социальных групп и общностей. Подобные представления, подавляя индивидуальное сознание людей, могут вызывать стереотипные реакции, которые В.М. Бехтерев считал предметом «коллективной рефлексологии», специальной отрасли социальной и по­литической психологии, связанной с феноменами типа поведения толпы на митинге, массовыми истериями, паникой и т. п.

Структурно в рамках коллективного бессознатель­ного выделяются коллективные эмоции, чувства, на­строения, мнения, знания, оценки и суждения. Доми­нирующие роль играют эмоциональные компоненты. Рациональные элементы существуют в составе коллек­тивного бессознательного лишь в виде устоявшихся стереотипов, традиционных воззрений и верований, играющих подчиненную, во многом обслуживающую роль по отношению к иррациональным моментам.

Коллективное бессознательное проявляется в массовом поведении двух различающихся видов, Пер­вый вид массового поведения сводится к однородным единообразным оценкам и действиям, соединяющим индивидов в достаточно целостную монолитную мас­су на основе общего для всех ее членов коллективного бессознательного. Обычно это происходит в результа­те заражения значительного числа людей сходными эмоциональными состояниями и массовыми настрое­ниями — например, толпа фанатиков, охваченная еди­ным порывом экстаза при виде своего лидера, сканди­рующая приветствия в его адрес, лозунги и т. п.

Второй вид массового поведения, в котором важ­ную роль играет коллективное бессознательное, на­против, связан с такими обстоятельствами, при ко­торых эмоциональные потрясения не соединяют, а разобщают людей. Тогда в действие вступают не об­щие, а различные, но одинаковые для значительного числа людей поведенческие механизмы, и возникает поведение, главным содержанием которого являются спонтанные однородные реакции больших множеств людей на критические («пограничные») ситуации, возникающие объективно и внезапно. К таким ситуациям наравне со стихийными бедствиями относятся вой­ны, революции и т. п. Основными характеристиками подобных обстоятельств являются их непредсказуе­мость, непривычность и новизна. В силу данных осо­бенностей, индивидуальный опыт человека отказыва­ется адекватно оценить и отреагировать на ситуации такого типа, и тогда индивидам приходится опираться только на подсказываемые коллективным бессозна­тельным, апробированные массовым биологическим или социальным опытом способы индивидуального поведения. Примером такого рода реакций является паника.

Поступки людей, вовлеченных во власть коллектив­ного бессознательного, неизбежно становятся ирра­циональными. Рациональное сознание под влиянием коллективного бессознательного отключается, падает интеллект, снижается критичность по отношению к своим действиям. Стремительно исчезает практически всякая индивидуальная ответственность за свои поступ­ки. Парализуется механизм принятия личных решений. Коллективное бессознательное усредняет, нивелирует личность — так, толпа всегда стоит за среднего, «про­стого» человека в его самом бессмысленном виде. Одновременно, коллективное бессознательное пробу­ждает самые примитивные и неуправляемые самим че­ловеком, однако поддающиеся манипуляции извне ин­стинкты людей.

Коллективное бессознательное может быть опорой в том случае, когда оно стимулирует политическое единство больших масс людей, воодушевленных, на­пример, истерической верой в харизматического ли­дера или, скажем, сплоченных необъяснимой враж­дебностью в отношении предполагаемых виновников тех или иных отрицательных событий. В этих случаях коллективное бессознательное может выступать в ка­честве основы организованного политического пове­дения.

Это используется в практике манипулятивного воздействия на значительные массы людей — например, на митингах. Напротив, коллективное бессозна­тельное крайне опасно в тех случаях, когда разрушает социально-организованные формы поведения и противопоставляется политике, например, в отношениях между слабым правительством и бунтарски настроенным народом. Наступает момент, когда каждый акт власти доводит массы до отчаяния, а каждый отказ со стороны власти действовать вызывает презрение по ее адресу. В таких случаях доминирует хаотичное псевдо-политическое поведение, ведущее к социально-по­литической деструкции и требующее затем значитель­ного времени для ликвидации своих разрушительных последствий.

В целом же коллективное бессознательное играло значительную роль на прежних этапах развития чело­вечества. В современном цивилизованном обществе его значение снижается, проявляясь лишь в кризисных, экстремальных ситуациях, когда резко падает роль элементов сознательной регуляции политического по­ведения. В обычной жизни стабильной социально-политической системы коллективное бессознательное проявляется лишь в весьма стертых формах обыденно­го сознания. В отличие от развитых стран, роль коллек­тивного бессознательного до сих пор достаточно высо­ка в «третьем мире».

3.ПОЛИТИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА.Политическая культура часто рассматривается как основа всей политической деятельности или, по край­ней мере, как фактор, определяющий характер, особен­ности и уровень развития политической деятельности. Содержание понятия «политическая культура» вклю­чает исторический опыт, память социальных общностей и отдельных индивидов в сфере политики, их ориента­ции, навыки, влияющие на политическое поведение. Этот опыт содержит в обобщенном, преобразованном виде впечатлений и предпочтений в сфере внешней и внутренней политики.

История понятия начинается с 1956 г. Именно то­гда термин «политическая культура» был введен в нау­ку американским политологом Г. Алмондом. В его пони­мании, это особый тип ориентации на политическое действие, отражающий специфику той или иной поли­тической системы. С одной стороны, политическая культура является частью общей культуры общества. С другой стороны, она связана с определенной поли­тической системой.

Наиболее известное исследование политической культуры было предпринято в классической работе Г. Алмонда и С. Вербы. Они определяли ее как субъективный поток политики, который наделяет значени­ем политические решения, упорядочивает институты и придает социальный смысл индивидуальным действи­ям.

Определения политической культуры делятся на 4 основные группы.Во-первых, психологические опре­деления. Политическая культура рассматривается в них как набор ориентации на политические объекты. Во-вmopых, определения обобщенные. В них политическая культура понимается и как установка, и как поведен­ческие акты. В-третьих, объективные политические определения. Культура обозначает в них объекты вла­сти, санкционирующие поведение участников, прием­лемое для данной системы. Особенности системы здесь важнее, чем состояния индивидов. В-четвертых, эври­стические определения. Политическая культура рас­сматривается как гипотетический конструкт, создан­ный в аналитических целях.

Структурно, политическая культура представляет­ся в виде трех уровней:

1) познавательной ориентации, включающей зна­ния о политической системе, составляющих ее ролях, носителях этих ролей и особенностях функционирования системы;

2) эмоциональной ориентации, отражающей чув­ства по отношению к политической системе, ее функциям, участникам и их деятельности;

3) оценочной ориентации, выражающей личное отношение человека к политической системе и ее составляющим.

Детальный анализ элементов политической культу­ры предполагает выделение важнейших культурных тенденций и их операционализацию, что необходимо для эмпирического исследования различных ее типов. Вслед за классиками изучения политической культуры Г. Алмондом и С. Вербой, политическая психология ис­пользует следующую базовую схему элементов полити­ческой культуры: субъект — установка — действие — объект.

Субъектом политической культуры может быть индивид, группа, партия, регион, население страны в целом и т. д. Среди объектов, на которые направлена установка, принято выделять политическую систему в целом, текущий политический процесс, политический режим, отдельные партии, политических лидеров, по­литические ценности, наконец, самого субъекта.

Важнейшей характеристикой политической куль­туры конкретного общества является степень ее гомо­генности. Неоднородность допускает существование ряда субкультур и даже контркультур в рамках (или наряду) с господствующей политической культурой. Однородность категорически препятствует этому, слу­жа основой для тоталитаризма.

Политическая культура — динамичный и, одно­временно достаточно инерционный феномен. Она раз­вивается вместе со своими носителями, индивидами и политическими общностями. Политический опыт при передаче от поколения к поколению подвергается внешним воздействиям, которые либо укрепляют ос­новы сложившейся политической культуры, либо ви­доизменяют ее. К таким воздействиям относятся ряд моментов. Во-первых, это динамика отношений в сфе­ре производства и потребления, что ведет к пере­стройке социальной структуры, потребностей и инте­ресов социальных групп. Во-вторых, обретение нового исторического опыта. Опыт передается следующим поколениям не в чистом, а превращенном виде. Транс­формация первичного опыта происходит через закре­пляющие его идеологические представления, нормы и ценности, а также за счет личных особенностей тех, кто передает этот опыт. Важнейшим средством кон­сервации устоявшихся элементов политической куль­туры являются традиции.

Межпоколенческую передачу политической куль­туры можно представить как процесс закрепления в сознании граждан определенной системы ориентации на соответствующие ценности, нормы и образцы по­литического поведения, в рамках которой существует более устойчивое ядро, обеспечивающее преемственность политической культуры, и менее устойчивые, изменяющиеся ориентации. Необходимым условием существенных преобразований политической культуры является накопление в обществе мощных изменений, воздействие которых на сознание людей способно пре­одолеть их сопротивление внедрению новых образцов и норм политического поведения. Политическое созна­ние является одной из форм реализации политической культуры, наряду с неосознанными реакциями ориен­тировочного порядка и импульсивными поведенчески­ми актами.

К факторам, формирующим политическую куль­туру, относятся внешнее окружение страны или обще­ства, а также определенные события их внутренней жизни. Среди прочих факторов выделим традиции и ритуалы, а также действующие политические институ­ты. К последним относятся государство, армия, цер­ковь, деловые круги, университеты, средства массовой информации и т. д.

Ценность понятия «политическая культура» состо­ит в том, что оно позволяет выявить глубинные причи­ны специфики политического поведения различных социальных общностей и индивидов при близких ус­ловиях их существования.

Поведение — это способ существования культуры, без которого она невозможна. Но воплощенная в пове­дении культура является еще и отношением к анало­гичным воплощениям другого индивида или группы. В политике это и есть отношения власти, господства-подчинения, конфликта или согласия, совместных дей­ствий и др. Соответственно, при объяснении полити­ческого поведения различных субъектов политики необходимо учитывать специфику их политической культуры. Информация о политическом поведении тех или иных участников политики при соответствующей аналитической обработке может быть использована как индикатор их политической культуры для харак­теристики ее содержания, структуры и т. д.

Известны разные типы политической культуры. Еще Г. Алмонд и С. Верба на основании первых работ выделили три основных и несколько смешанных типов. Первый чистый тип — патриархальный. Такая сис­тема единовластно управляется вождями и характе­ризуется полным отсутствием у граждан какого-либо интереса к политической системе и требует от них сплошного подчинения.

Второй чистый тип — подданический. Он отлича­ется сильной ориентацией граждан на политическую систему и слабой степенью их личного участия в поли­тике. Он сформировался в условиях феодального обще­ства с выраженной иерархичностью отношений меж­ду разными уровнями политической системы, Нижестоящие подданные согласно традиции должны с почтением относиться к своему сеньору. «Почитательная» модель отношений до сих пор ощущается во многих политических культурах. Отметим, что почти­тельность к лидеру в данной культуре может сочетать­ся и с высоким гражданским сознанием и личным уча­стием.

Третий чистый тип — активистский. Он отлича­ется стремлением граждан играть существенную роль в политических делах и их компетентностью в делах государства, что предполагает и высокий интерес, и позитивное, активное отношение к политике.

В реальности чистые типы практически не встре­чаются. Их сочетания дают различные смешанные типы: патриархально-подданический, поддан ически-активистский и др. Один из таких смешанных типов, получивший название «гражданской культуры», пре­тендует на роль основного и часто упоминается в их ряду как четвертый основной тип.

4. ПОЛИТИЧЕСКИЙ ПСИХИКА.Человеческая психика может быть представлена как состоящая из четырех основных блоков. Во-первых блок политического восприятия — восприятия полити­ки как таковой и, в частности, восприятие политической информации. Во-вторых, блок политического мышле­ния — переработки воспринятой политической инфор­мации, ее осмысления и принятия политического реше­ния. В-третьих, блок политических эмоций, чувств и аффектов — эмоционального оценивания выводов по­литического мышления. Четвертым, итоговым, и уже выходящим за пределы собственно психики, является блок политического поведения - конкретных действий, основанных на воспринятой, переработанной и оценен­ной информации.

Политическое восприятие. Еще в 20-30-е годы ХХ века, в многочисленных экспериментальных исследо­ваниях американской психологической школы «New Look» было однозначно доказано: наше восприятие зависит от установок и стереотипов нашего сознания, а в политическом аспекте — от политического созна­ния, самосознания и политической культуры. Причем проявляется это влияние на неосознанном уровне. Человеческое восприятие избирательно, селективно. Соответственно, избирательно и политическое восприятие. Такая избирательность формируется в процессе политической социализации — «врастания» подрастающих поколений во взрослый, политический мир. Сформировавшись, эти особенности восприятия оказываются связанными с политической культурой, политическим сознанием и самосознанием, а также с другими психическими функциями и процессами.

Политическое мышление — это форма созна­тельного продуктивного отражения человеком процес­сов и явлений окружающей политической реальности в виде суждений, выводов, решений и умозаключений. Системообразующей функцией политического мыш­ления является отражение политической реальности как особой деятельности. Политическое мышление включает в себя не только когнитивные, но и эмоцио­нально-оценочные механизмы, имеющие собственный онтологический статус. Принципиально важной особенностью именно политического мышления является его крайняя нелогичность, а часто просто откровенная алогичность.

Содержание политического мышления определя­ется не столько логическими механизмами, сколько установками, целями и ценностями, определяемыми политическим сознанием и политической культурой. С другой стороны, политическое мышление опериру­ет не только знаковыми моделями, сколько перцептив­ными категориями (образами, мифами, верованиями и т.п.), что в свою очередь влияет на политическую культуру и политическое сознание в целом.

Политические эмоции — это форма чувственно­го, обычно неосознанного, но достаточно продуктивно­го отражения человеком процессов и явлений окружаю­щей политической реальности в виде аффективных оценок и реакций. В политической психике трудно пе­реоценить аффективный, эмоциональный момент. Главной особенностью политической психики в целом является ее глубокая инерционность.

Инерция психики в политике — от лат. inertia, оз­начающего неподвижность, бездеятельность. Это свой­ство психики, во-первых, сохранять свое состояние покоя или прямолинейного равномерного движения до тех пор, пока какая-либо внешняя причина (явление, процесс, ситуация) не выведет его из этого состояния. Во-вторых, это способность приобретать под действи­ем какой-либо конечной внешней причины определен­ное конечное ускорение и продолжать реагировать на эту причину даже в том случае, когда ее реальное влия­ние исчезло (на практике, инерция мышления наиболее демон­стративно проявляется в феномене так называемой «эскалации ситуации» или «эскалации упрямства (упорства)». Примерами эскалации такого рода могут служить вой­на СССР в Афганистане, на прекращение которой по­требовалось 9 лет. Данный феномен имеет подчас как объективные, так и, чаще, исключительно субъективные составляю­щие. К основным субъективным детерминантам и закономерностям инерции мышления (а также воспри­ятия, оценок и, в итоге, действий) относятся, во-пер­вых, доминирующая тенденция как-то компенсировать потери (в том числе и явно безвозвратные), понесен­ные в результате ошибочно принятого решения. Во-вторых, это стремление уйти от необходимости признания ошибок, заставляющее по­литиков, принявших изначально ошибочное решение, вкладывать новые усилия и средства в продолжение начатого курса вместо радикального его изменения. В-третьих, инерция связана с тем, что чем более об­щественно известно (распропагандировано) и значи­мо принятое решение, каким бы ошибочным оно ни было, тем сильнее тенденция продолжать его реализа­цию. В-четвертых, такая инерция усугубляется про­блемой вероятной конкретной ответственности опре­деленных лиц: чем выше возможная ответственность и жестче санкции за совершенную ошибку, тем упор­нее их стремление продолжать ошибочную линию, надеясь на что-то, избавляющее от ответственности. В-пятых, инерция связана с искаженным восприятием инфор­мации: стремление любой ценой оправдать ошибочный курс создает своего рода фильтр для восприятия аде­кватной информации, пропускающий все более или менее позитивное для принятого курса, «подтвер­ждающее» этот курс, и отсеивающий то, что заставля­ет усомниться в нем. В-шестых, инерция поддерживается и усугубляется временем: чем дольше продолжается ошибочная линия, тем труднее оказывается ее радикально изменить, ибо для ее реали­зации уже созданы как объективные, организационные, так и субъективные, психологические условия — изменен способ социально-политической организации, сформировано новое сознание людей и т. д.

Инерция психики в политике может проявляться на разных уровнях. На индивидуальном она выступает как особенность взглядов и оценок отдельного по­литического деятеля и оказывает серьезное влияние лишь в случае наделения этого деятеля значительной полнотой личной власти и минимизации контроля за принятием политических решений.

На групповом уровне такая инерция проявляется в виде известного в мировой литературе «групп-мышления» («groupthinking») сравнительно небольших группировок, причастных к принятию политических решений. В его основе лежат явления группового кон­формизма, особенно ярко проявляющееся при наличии в группе сильного лидера; стремление поддерживать принятое большинством решение, даже если отдель­ные члены группы с ним не согласны; тенденция иг­норировать информацию и мнения, не разделяемые группой; склонность отвергать или исключать членов группы, несогласных с общим мнением и т. д. Класси­ческими примерами «групп-мышления» считаются ис­торически важные, но, в итоге, ошибочные решения, начиная, скажем, от мюнхенских соглашений до реше­ний администрации США о вторжении на Кубу и во Вьетнам и т. д.

На еще более обобщенном уровне речь идет об инерции психики социальных классов и слоев, этни­ческих групп или общества в целом. Здесь инерция выступает как одно из главных проявлений тоталита­ризма и авторитаризма.

5.ПОЛИТИЧЕСКИЕ УСТАНОВКИ И СТЕРЕОТИПЫ.Огромную роль в формировании политического мышления играют политические установки и стерео­типы. Понятие «установка» относится к наиболее слож­ным и размытым в политической психологии. В общем виде, это предготовность субъекта реагировать тем или иным конкретным способом на то или иное политиче­ское событие или явление. Установка — это внутрен­нее качество субъекта политики, базирующееся на его предшествующем опыте и политической культуре. Го­раздо более ясным и разработанным является понятие «политического стереотипа».

Понятие «стереотип» происходит отдух греческих слов: stereos (твердый) + typos (отпечаток). Политоло­гическая трактовка стереотипа исходит из синтеза двух его общепринятых значений. Во-первых, в полиграфии стереотип — монолитная печатная форма-копия с на­бора или клише, используемая при печатании многотиражных и повторных изданий. Во-вторых, в физиоло­гии и психологии динамический стереотип — форма целостной деятельности мозга, отражающаяся в соз­нании и поведении в виде фиксированного (стереотип­ного) порядка условно-рефлекторных действий. На стыке этих значений появилось понятие стереотипа социального, определяющего понимание стереотипа в политике.

С политико-психологической точки зрения, сте­реотип —стандартизированный, схематизированный, упрощенный и уплощенный, обычно эмоционально окрашенный образ какого-либо социально-политиче­ского объекта (явления, процесса), обладающий зна­чительной устойчивостью, но фиксирующий в себе лишь некоторые, иногда несущественные его черты. Иногда определяется как неточное, иррациональное, чрезмерно общее представление. В широком смысле, это традиционный, привычный канон мысли, воспри­ятия и поведения, шаблонная манера поведения, спо­соб осуществления действий в определенной после­довательности, единообразие, тождество, инерция мышления, косность, ригидность и т. п.

Исторически, базовое понимание стереотипа для политической психологии впервые было введено аме­риканским исследователем средств массовой инфор­мации У. Липпманом в 1922 г. для обозначения расп­ространенных в общественном мнении предвзятых представлений о членах разнообразных национально-этнических, социально-политических и профессиональ­ных групп. Стереотипизированные формы мнений и суждений по социально-политическим вопросам трак­товались им как своего рода «выжимки» из господ­ствующего свода общепринятых морально-нравствен­ных правил доминирующей социальной философии и потока достаточно тенденциозной политической пропа­ганды и агитации.

Стереотипы имеют важное значение в процессе оценки человеком социально-политических явлений и процессов, но играют двойственную, как позитивную, так и негативную роль. С одной стороны, стереотипы «экономичны» для сознания и поведения, они содей­ствуют известному «сокращению» процесса познания и понимания происходящего в мире и вокруг человека, а также принятию необходимых решений. Не спо­собствуя точности и аналитичности познания, они ускоряют возможности поведенческой реакции на основе, прежде всего, эмоционального принятия или непринятия информации, ее «попадания» или «непо­падания» в жестко определенные рамки стереотипа. В повседневной жизни человек, как правило, лишен возможности подвергать критическому сомнению «ус­тои жизни» — традиции, нормы, ценности, правила социально-политического поведения и т. п. Он не рас­полагает также полной информацией о событиях, по которым ему приходится высказывать собственное мнение и оценку. Поэтому в обыденной действитель­ности люди часто и поступают шаблонно, в соответст­вии со сложившимися стереотипами— последние помогают ориентироваться в тех обстоятельствах, ко­торые могут обойтись без специальной аналитической, мыслительной работы и не требуют особо ответствен­ного индивидуального решения. Психика человека экономична — в этом отношении стереотип представ­ляет собой своего рода «фиксированный момент», ста­билизатор не могущей продолжаться непрерывно в шаблонных условиях мыслительно-аналитической деятельности.

С другой стороны, упрощая процесс социально-политического познания, стереотипы ведут к по­строению достаточно примитивного и плоскостного политического сознания — как правило, на основе многочисленных предубеждений, что подчас редуци­рует социально-политическое поведение до набора простейших, часто неадекватных эмоциональных ре­акций. Безотчетные стандарты поведения играют не­гативную роль в ситуациях, где нужны полная и объ­ективная информация, аналитическая ее оценка, принятие самостоятельного решения, осуществление сложного социально-политического выбора. За счет этого в массовом сознании обычно и складываются стереотипы, способствующие возникновению и за­креплению предубеждений, неприязни к нововведе­ниям, к самостоятельному мышлению и т. п.

В частности, это является большой проблемой прежде всего для межнациональных отношений, в сфере которых широко распространены этнические стереотипы, строящиеся на основе ограниченной ин­формации об отдельных представителях той или иной этнической группы и ведущие к предвзятым выводам и заключениям относительно всей группы, к неадек­ватному поведению в отношении нее.

Известны два основных истока формирования сте­реотипов. С одной стороны, это достаточно ограничен­ный индивидуальный или групповой прошлый опыт и ограниченная информация, которыми располагают люди в повседневной обыденной жизни, а также неко­торые специфические явления, возникающие в сфере межличностного общения и взаимодействия — субъек­тивная избирательность, влияние установок, слухов, эффектов «ореола», первичности, новизны и т. п. С другой стороны, важным источником формирова­ния стереотипа является целенаправленная деятель­ность средств массовой информации и политической пропаганды. С точки зрения внутреннего строения, стереотип представляет собой сложное, интегрированное образо­вание, включающее единство двух основных элементов: знаний (когнитивно-информационный компонент) и отношений (эмоционально-чувственный и оценочный компоненты). Ряд стереотипов, кроме того, несут в себе непосредственно действенный компонент в виде мотивационного побуждения к немедленной, непо­средственной поведенческой реакции. Как правило, доминирующими в структуре стереотипа являются эмоционально-чувственные и оценочные составляю­щее, диктующие определенное отношение к социально-политическим явлениям (например, стереотип «дружественного народа» никто никогда не спутает со стереотипом «правящей клики», «империю зла» — с «оплотом демократии» и т. д.). Когнитивные составляю­щие стереотипа обычно отличаются тем, что информа­ция, на которой основаны последние, соотносится не с соответствующим объектом, а, главным образом, с другими знаниями, наличие которых предполагается у человека, но которые, в свою очередь, скорее всего оказываются ложными. Например, информационные составляющие стереотипа «типичного представителя» той или иной национально-этнической группы требу­ют соотнесения не с тем знанием, которое получает человек, знакомясь с реальным представителем этой группы, а с тем абстрактным знанием «о них вообще», которое заложено многими предыдущими стереотипа­ми. Таким образом, степень истинности информации, которую выносит человек из стереотипа, прямо пропор­циональна глубине и точности его личных познаний в данной сфере. Основу существования и распростране­ния стереотипов в принципе составляет дефицит на­дежных, проверенных знаний из соответствующих об­ластей социально-политической жизни.

Обычно структура стереотипа включает центр, «стержень» и «периферию». Как правило, в центре такого образа располагаются один-два наиболее замет­ных, ярких, эмоционально воспринимаемых признака (например, для этно-политических стереотипов это чер­ты внешности — цвет кожи, форма глаз, размер носа, цвет волос, или одежды (тюбетейка, халат, кепи-«аэродром»); для социально-политических — символы: флаг, герб, значок, отлитый в лозунг девиз, афоризм, про­граммная фраза, с которыми напрямую связывается «периферия» — те или иные черты характера и пове­дения (стереотип человека), свойства явления, истоки и последствия события или процесса.

Механизм действия стереотипа заключается в том, что «узнавая» по внешним приметам в реальной жизни объект или явление, люди автоматически до­мысливают, добавляя в своем восприятии в отношении них те характеристики «периферии», которые им навязываются (услужливо «подсказываются») усто­явшимся стереотипом. После этого следует вывод, определяющий социально-политическое поведение человека. Стереотипы представляют собой мощнейшее сред­ство манипулирования сознанием отдельных инди­видов, групп и масс в политике. Со­гласно манипулятивно-идеологической точки зрения, стереотипы делятся на «истинные» (обычно, «наши») и «ложные» (как правило, «не наши», поддерживающие противоположно ориентированную в идеологическом отношении социально-политическую систему).

Всякая социально-политическая система создает набор определенных стереотипов, следование которым необходимо для успешного функционирования данной системы. Обычно они существуют и поддерживаются на трех основных уровнях. Во-первых, стереотипы индивидуального политического сознания и поведения, под­крепляемые стереотипами соответствующих позитив­ных и негативных санкций — например, вкладываемые в содержание понятия «законопослушный» (добропоря­дочный, лояльный и т. п.) гражданин. Во-вторых, стерео­типы группового политического сознания и поведе­ния — например, традиции того или иного этноса, слагаемые «профессиональной чести», уставы полити­ческих партий и движений и т. п. В-третьих, стереоти­пы политического сознания и поведения члена общест­ва (социально-политической системы) в целом.

С политико-психологической точки зрения, про­цесс демократизации и перехода от тоталитарного об­щества к иным, более свободным формам социально-политической организации достигается двумя путями, Во-первых, это достигается посредством целенаправ­ленного разрушения или самораспада единого стерео­типа (например, «общенародного» или даже общегруп­пового — типа национально-этнического, классового, партийного и т. п.). Во-вторых, это достигается разру­шением «общего» интереса, подчиняющего себе каж­дого отдельного человека, и укоренение ценности ин­дивидуальных интересов и, соответственно, индивидуально-личных взглядов в политике. В резуль­тате этого распада, в идеале, возникает модель общества как действительно само организующегося сообще­ства индивидов, состоящего из людей с максимально высоким уровнем развития политического сознания и поведения, способных на самостоятельный осознанный социально-политический выбор.

 

 

Комитет по культуре Правительства Ленинградской области

ГОБУ СПО «Ленинградский областной колледж культуры и искусства»


Дата добавления: 2014-12-20; просмотров: 6 | Нарушение авторских прав




lektsii.net - Лекции.Нет - 2014-2017 год. (0.035 сек.)