Студопедия  
Главная страница | Контакты | Случайная страница

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

МОЕ ОТКРЫТИЕ АМЕРИКИ

(В качестве отступления от главной темы)

 

Когда мы запускали в Нью‑Йорке наш экспериментальный продукт «HOP‑GO», у нас не было ни секунды на отдых, никаких культурных мероприятий, а из развлечений была только обязательная утренняя зарядка, пробежка, купание в океане и те несколько минут, которые мы могли выделить на еду. Все остальное время занимала работа. Но в памяти кроме воспоминаний о нечеловеческих нагрузках и сверхусилиях по продвижению «HOP‑GO» остались и чисто житейские наблюдения.

В Нью‑Йорке прежде всего изумляет климат. 96 процентов влажности! Совершенно непонятно, как этим можно дышать! Особенно неприятно летом – создается впечатление, будто ты всегда мокрый. Жара и невероятная влажность. Ты просто ощущаешь ее повсюду: влажное постельное белье, влажная одежда, влажное полотенце – будто в тропиках. Нас спасал только постоянно работающий кондиционер. Российскому человеку жить и работать здесь просто невозможно. Идешь по Манхэттену в летний полдень, и кажется, что природа опустила тебе на плечи две гири, да еще и молотком бьет по голове.

Удивляет, конечно, грязь на улицах Нью‑Йорка. Казалось бы, финансовая столица мира, деньжищи крутятся просто невероятные – и такая грязь. Если в Манхэттене еще более‑менее чисто, то в остальных районах просто беда. Идешь по улице, а под ногами всюду – сигаретные бычки, бумажки, стаканчики от мороженого, банановая кожура и другой мусор – зрелище крайне неприятное.

Мы жили на берегу океана в Бруклине. Этот район мы выбрали не из экономических соображений – аренда офиса в самом центре Манхэттена намного дешевле, чем в Москве, но работать и одновременно жить там же было просто невозможно. Манхэттен – район, где буквально днем и ночью толкутся миллионы людей, воплощение суеты сует, где днем не продохнуть от автомобильных выхлопов, а ночью не уснуть от всполохов рекламы. Несмотря на всю свою непрестижность Бруклин выглядел поспокойнее, а главное – здесь был океан и реальная возможность пробежаться утром вдоль полосы прибоя, искупаться, да и воздух, конечно, был чище.

Нужно понимать, что Бруклин – это маленькая Россия. Не сегодняшняя Россия с супермаркетами, с определенной культурой, а Россия, которая была лет тридцать назад, еще времен СССР. Эти приметы «русской Америки» можно было заметить всюду: шиньоны а‑ля Доронина на головах хамоватых продавщиц, скудный ассортимент в магазинах, ценники на витринах написаны по‑русски.

Стал свидетелем восхитительного эпизода. В магазин в Бруклине зашел настоящий американец, не говорящий по‑русски, и одна продавщица кричит другой: «Клавка! Иди, обслужи иностранца!»

Бруклин – это действительно маленькая Россия, но только в худшем ее проявлении.

Большинство таксистов в Бруклине – русскоговорящие ребята. Труд их просто ужасен. Чтобы прокормить семью, оплатить аренду квартиры, телефон, тепло, газ, социальное страхование и сделать кучу других платежей, им приходится работать по семнадцать часов в сутки. Практически жить в машине. Они даже обедают в машине, перекусывая каким‑нибудь сэндвичем и огромным стаканом кока‑колы. А ведь многим приходится отсылать деньги и на родину. Жизнь, действительно, очень тяжелая.

Но, на мой взгляд, даже такой тяжелый труд не может оправдать негативного отношения к миру. А бруклинские таксисты в этом смысле – просто какие‑то образцы негативности. 9 из 10 русскоговорящих таксистов ругаются шестиэтажным русским матом. Может быть, они делают это от нереализованности, от перегрузок, от бездуховной среды. Может быть, они привыкли, что иностранцы не понимают наш разрушающий и сокрушающий, самый жесткий мат в мире. А может, это такая своеобразная профессиональная традиция, но когда ты едешь в такси, ты слышишь просто поток, извержение, цунами мата. И, знаете, мат не такой, какой употребляют в России – нейтральный или с юмором, а очень злой, именно негативный. В каждом слове какая‑то кипящая ненависть к людям, к окружающему миру.

Мы с Александром Коноваловым очень позитивные люди и очень серьезно относимся к своим словам. Нас, конечно, езда в нью‑йоркских такси поначалу просто шокировала. Представьте, вы садитесь в такси и куда‑то едете. За рулем наш бывший соотечественник. В большинстве случаев эти люди, конечно, неудачники. Удачный, успешный человек никогда не уедет из своей страны, просто нет смысла, особенно в тот период, когда там идет самый быстрый рост экономики. Как бы неожиданно это ни звучало, но сегодня Китай, Индия, Россия – это с точки зрения бизнеса три самые перспективные страны в мире, три страны с самыми большими возможностями.

Загрузка...

Естественно, разумный человек никогда не поедет работать из России в Нью‑Йорк, а будет добиваться успеха, по крайней мере в Москве, или Санкт‑Петербурге, или в другом большом городе, потому что здесь шансов преуспеть несоизмеримо больше. Чтобы это понять, и ума‑то особого не надо. Но неудачники, приезжающие в Нью‑Йорк, естественно, этого не понимают. Их жизнь превращается в сплошной ад: потеряв родину, они так и не нашли новой. И, по всей видимости, их мат – это гной воспаленного духа, реакция психики, сливающей таким образом свой негатив на окружающий мир.

Когда слышишь этот мат, волосы просто дыбом встают. Поначалу меня разбирал смех, а так как смеяться было неудобно – сочтут сумасшедшим или смертельно обидятся, я закусывал себе губы, иногда до крови, потому что давно уже не общался с такими негативными людьми. Мои друзья, мое окружение, моя команда – все позитивные, жизнерадостные, веселые люди. И таких заковыристых выражений я не слышал лет двадцать, не меньше!

Таксисты готовы ругаться где угодно и по какому угодно поводу. Представьте, вы едете в машине, а рядом с дорогой рабочие ремонтируют полотно асфальта. Вроде бы это нормально – дороги тоже надо чинить. И вот мой таксист, будто злой карлик, поворачивается и с ненавистью бросает: «Вот сволочь, вот фуфло!» и дальше – невоспроизводимый, какой‑то действительно гнойный, злобный мат. У тебя глаза лезут на лоб, ты просто не можешь понять, в чем же эти несчастные рабочие, ремонтирующие дорогу, провинились. Откуда столько ненависти, столько яда?

Сначала это меня веселило, потом, конечно, стало раздражать, а под конец я просто перестал это замечать. Опять же и мат бывает разным. Как говорил наш великий академик Лихачев: «Не важно, какие слова ты произносишь, а важно, как ты их произносишь». Даже с помощью интеллигентно, культурно подобранных слов, можно унизить, убить, растоптать человека.

Еще одно интересное наблюдение в Нью‑Йорке я сделал в области ресторанного бизнеса. В Японии, если ты даешь чаевые официанту, он обидится на тебя, там это не принято. В Америке – наоборот, официант обидится, если ты не дашь чаевых – 15 процентов от стоимости обеда. Все дело в том, что в Америке эти чаевые заранее облагаются налогом, как реально полученные деньги. Поэтому официанты просто‑таки нацелены на то, чтобы дать вам понять, что оставить ему эти чаевые просто необходимо. Они даже готовы продемонстрировать вам фотографии своих детей, которые предусмотрительно носят в бумажниках или кармашках.

Александр Коновалов – очень цепкий, хваткий, прагматичный человек, и он всегда замечает такие мелочи, на которые я даже не обращаю внимания. И вот однажды мы собираемся на обед, а загрузка была такая, что не всегда была возможность пообедать. Мы частенько перебивались в каких‑то забегаловках с пережаренной сухой картошкой и невкусными водянистыми стейками. И вот он говорит: «Я здесь нашел китайский ресторанчик в двух кварталах от нашего офиса, удивительно вкусная еда и цены очень низкие. Два огромных живых лобстера, которых вылавливают при тебе из аквариума, приготовленные с овощами, стоят всего 15 долларов». Согласитесь, цена достаточно низкая. Я у него спрашиваю: «Саша, а как ты нашел этот ресторан?» «Иду – говорит, – по улице, забежал перекусить, смотрю – одни китайцы. Ну, если в китайском ресторане собирается столько китайцев, значит, они что‑то понимают в китайской кухне». Железная логика. Я бы, честно говоря, на это никогда не обратил внимания. С тех пор мы стали ездить в этот ресторан.

Ни скатертей, ни каких‑то наворотов в оформлении этого ресторанчика, больше похожего на самую обыкновенную столовку, не было. Некий намек на дизайн был только в стенах, живописно залепленных вырезками из китайских газет. Но это только для нас был элемент интерьера, поскольку мы по‑китайски не понимали ни слова и с любопытством разглядывали диковинные иероглифы. На самом деле, как я подозреваю, для посетителей‑китайцев это была просто такая доска объявлений.

Зато готовили здесь просто божественно. Какие‑то салатики в крошечных картонных коробочках без этого жирного майонеза, овощные супы, лобстеры, крабы из аквариумов, пекинская утка, и на десерт карамель из бутонов лотоса – все было безумно вкусно и приготовлено на высшем уровне, и в то же время так дешево, что нас это очень удивляло. Целую неделю у нас был просто праздник живота.

Через несколько дней наши адвокаты, а нас обслуживала одна из самых известных в Америке адвокатских компаний «Patterson, Belknap, Webb & Tyler», пригласили нас на ужин. Когда они поинтересовались, какую кухню мы предпочитаем: французскую, итальянскую или, может быть, китайскую, мы без всякой задней мысли сказали: «китайскую». Нам было совершенно неважно, что есть, а к китайской мы, по крайней мере, уже привыкли.

Естественно, самые крутые адвокаты приглашают нас в самый крутой ресторан. Им же нужно подтверждать свой статус и поступить по‑другому они просто не могут.

Представьте огромное, шикарное здание. Мы заходим внутрь и чуть не падаем от удивления: прямо перед нами в полумраке над курящимся бассейном парит огромная иссиня‑черная статуя Будды. Зрелище просто фантастическое! Рядом с этой статуей ты кажешься себе очень маленьким, у тебя захватывает дух. Рядом бесшумно, чуть ли не из воздуха, возникают вышколенные официанты, разодетые в какие‑то невероятные костюмы, не иначе как от Армани.

Мы выбираем с нашими друзьями столик, на который наброшено настоящее произведение искусства на тему китайской мифологии, явно сотканное вручную. На столе стоят салфетки с краями, отороченными золотыми нитями, и какая‑то очень сложная икебана из орхидей. Из темноты доносится негромкая этническая музыка, воздух пропитан экзотическими ароматами.

И вот среди всей этой роскоши я в шутку говорю Александру: «Саша, давай сделаем соревнование между нашей столовкой и этим самым дорогим китайским рестораном Нью‑Йорка. Давай выставлять баллы каждому блюду, в конечном итоге будет просто интересно». Саша подхватил эту идею, и мы начали дегустацию.

Слава богу, опыт дегустации у нас колоссальный, потому что только я запатентовал более 160 рецептов всевозможных алкогольных и безалкогольных напитков. Чтобы создать каждый рецепт, требовалось как минимум несколько десятков дегустаций. В общем, с органолептикой у нас все нормально.

В тонких, почти прозрачных тарелочках нам приносят суп из бобовых ростков. Мы съели его и сразу поняли, что несмотря на весь внешний вид он приготовлен намного бездарней, чем тот, который мы периодически заказывали в нашей столовке. Приносят другие блюда: креветки, лобстеры, крабы, и все подано очень помпезно, но по вкусу… В общем, победу в каждой номинации одержал наш ресторанчик. Каждое блюдо нашей столовки, приготовленное не просто чуть‑чуть лучше, а несомненно вкуснее, талантливее, победило с колоссальным отрывом.

Цены в этом шикарнейшем ресторане, конечно, были раз в десять‑двадцать выше. Вся эта роскошь, вся эта мишура не шла ни в какое сравнение с затрапезным видом нашей столовки, а вот кухня оказалась слабенькой. Мы сразу же вспомнили русскую пословицу: «Не все то золото, что блестит». Так уж мы, люди, устроены – платим часто за престиж, за внешнее, а не за реальное свойство продукции.

Кстати, с этой адвокатской фирмой связано еще одно воспоминание. Каждый месяц нам приходил какой‑то неимоверный счет за их услуги – около 100 тысяч долларов. Мы, конечно, знали, что адвокат – одна из самых высокооплачиваемых профессий в Америке, но не настолько же! Александр Сергеевич решил разобраться с этим. Мы пригласили независимого юриста, чтобы он рассмотрел наш спор и помог разобраться, где были реальные траты, где – нет. Они просидели вместе около часа, после чего этот независимый юрист признал, что действительно все эти траты были обоснованными. После чего оба юриста выставили нам счет еще на 1100 долларов, мотивируя это тем, что они потратили час своего времени при ставке 500 долларов в час нашего юриста и 600 долларов – независимого. Мы же еще и остались внакладе! После этого мы просто махнули рукой на эти счета и поняли, что связываться с юристами в Америке себе дороже! Тем не менее, нам повезло с нашими адвокатами – несмотря на то что они были самыми дорогими, они были лучшими, благородными, надежными и честными партнерами по бизнесу, которые внесли большой вклад в наше международное развитие.

Нас, россиян, поражали еще и отношения между людьми. Мы привыкли к тому, что нас связывают любовь, дружба, сердечные, добрые отношения, которые мы культивируем часто даже в ущерб материальным интересам. В Америке все это поставлено на прагматическую основу. Между людьми в первую очередь существуют деловые финансовые отношения. Все остальное – потом. Чтобы было понятно моим соотечественникам, почему я так утверждаю, я приведу два примера.

Мой хороший друг Юрий Добрунов, который живет и работает в Нью‑Йорке, организовал курсы английского языка для эмигрантов из стран бывшего Советского Союза. И он мне рассказал такую историю.

Одна из его студенток в какой‑то момент пришла с широченной улыбкой на земле, с ясными глазами, сверкала, как солнышко. Он не мог не заметить удивительных преобразований, которые произошли с этой, достаточно хмурой и замкнутой женщиной. На его вопрос: «Что такого прекрасного и удивительного случилось в твоей жизни?» – она показала ему кольцо на правой руке и сказала: «Я выхожу замуж за американца». Юра искренне порадовался за эту добрую и милую женщину. Но прошла всего лишь неделя, и он опять увидел ее в унынии, грустную и неразговорчивую. Такая резкая перемена удивила его, и он не мог не подойти и не поинтересоваться, что же с ней произошло. Она рассказала такую историю: «Когда мы поженились и настало первое совместное семейное утро, мы с мужем сели завтракать. Муж налил чаю, мы мило беседовали, и, когда я достала из холодильника масло, намазала на хлеб и начала наслаждаться завтраком, муж спокойно, холодным голосом сказал: „Любимая, почему ты намазала мое масло? Сходи в магазин, купи свое масло и кушай, сколько твоей душе будет угодно“.

Шок, столкнулись разные культуры! Это не значит, что муж – мелочный негодяй. У нас просто разные культуры.

И еще одна история. Муж и жена серьезно занимаются карьерным ростом. Время расписано по минутам. Они договариваются, что сексом они будут заниматься раз в неделю в пятницу, в десять часов вечера. Когда мужу захотелось со своей любимой женой провести еще несколько дополнительных прекрасных минут наслаждения, она ему объяснила: «Дорогой, договор есть договор. Хорошо, я с тобой согласна. Мы еще будем с тобой заниматься сексом в среду утром, но ты за это мне обязательно должен купить шубу». Конечно же, русский человек засмеется и скажет: «Это что за бред? Это, наверное, какое‑то исключение?» Но это действительно реальные отношения, которые встречаются в семьях в Америке.

Но были и наблюдения в этом глобальном городе, которыми я восхищаюсь до сих пор.

Например, мэр города Нью‑Йорка Майкл Блумберг. Удивительный человек, мультимиллиардер, человек, который смог создать самую передовую финансовую и информационную систему. Создатель телеканала, сайта, который ежедневно посещают 23 миллиона человек. Человек, который заработал больше 5 миллиардов долларов своим умом, своим трудом, а не аферой или приватизацией. Человек, который остался простым, открытым, доброжелательным несмотря на свою славу и на свое богатство.

Меня поразило его отношение к жизни, его простота. На работу Блумберг ездит, как и все ньюйоркцы, на метро. Когда нью‑йоркский метрополитен начал угрожать забастовкой, Майкл Блумберг на глазах миллионов людей, потому что его в этот момент снимало несколько телеканалов, зашел в первый попавшийся магазин, купил велосипед и поехал на нем на работу. Кстати, когда он стал мэром, он урезал свою зарплату до одного доллара, потому что заботился о городском бюджете и был достаточно богат, чтобы позволить себе это.

Живя в Америке, не важно где – в Нью‑Йорке, или в каком‑то другом городе, ты чувствуешь, что закон для всех совершенно одинаков. Ты чувствуешь, что неважно, сколько у тебя в кармане денег, один доллар или миллиарды, все, абсолютно все люди находятся в равных условиях перед законом.

Я помню, как в городе Милуоки полицейские арестовали сенатора за то, что он управлял автомобилем в нетрезвом состоянии, и по законам этого штата его на три месяца посадили в тюрьму. Перед законом все равны.

Вы можете представить, чтобы в России какой‑нибудь сержант милиции арестовал депутата или сенатора за то, что он управляет автомобилем в нетрезвом состоянии? У нас это просто невозможно.

В Америке все равны. Это действительно великая страна с точки зрения справедливости и гражданских прав.

Когда приезжаешь из Америки в Москву, первое, что испытываешь, – это унижение, потому что всем своим поведением элита России и прихлебатели, которые находятся вокруг власти, показывают тебе, что ты – никто, ты – дерьмо. Ты стоишь по 20‑30 минут в пробке в многомиллионной толпе автомобилистов, потому что в это время понадобилось проехать какому‑нибудь «слуге народа» и милиция перегородила дорогу. Ты приходишь на встречу с депутатом и должен пройти сквозь строй автоматчиков, потому что «слуга народа» очень боится своих сограждан. Ты приезжаешь на побережье Черного моря и на самых лучших пляжах натыкаешься на бетонные заборы и дюжую охрану, потому что «слуги народа» не могут купать свои телеса в воде, где купаются их избиратели.

Для сравнения, бюджет одного Нью‑Йорка намного больше, чем весь бюджет России. Чтобы понимать, насколько этот город велик и огромен, нужно сказать, что только в Манхэттене живет и работает десять миллионов человек, не считая еще огромного количества других районов, и мэр такого города ездит на работу в метро и живет по таким же законам, как и любой безработный бомж!

Много ли вы в России видели мэров, которые ездят на работу на автобусе или метро и отдают все свои силы за один доллар в год?

На мой взгляд, у нас все с точностью до наоборот. У любого мэра, у любого большого или маленького чиновника зарплата очень небольшая, но есть льготы, выплаты и премии. Любой «Мерседес» представительского класса, на котором они ездят, стоит как минимум 140 тысяч долларов. Дома, в которых живут наши чиновники, стоят миллионы долларов, а чеки за обеды в ресторанах, куда они ходят, будут намного больше, чем их месячная зарплата.

Конечно же, люди все это видят и начинают презирать не только этих маленьких и ничтожных людей, но и ту власть, которую они представляют. Можно ли удивляться при этом, что большинство наших сограждан так неохотно ходят на выборы и не знают слов нашего государственного гимна…

Для сравнения: экономическое состояние Америки просто глобально, их ВВП равен почти 50 процентам ВВП всего мира. При этом в государстве существуют всего лишь два автомобиля, которые оплачивает государство – один президентский, другой министра обороны. Все остальные министры, руководители ездят только на личном транспорте. И, естественно, отчитываются перед налоговой инспекцией точно так же, как и любой рабочий.

Но не будем о грустном.

Еще одним удивительным наблюдением хочется поделиться с вами, дорогой читатель. Нью‑Йорк, как и вся Америка, город контрастов.

С одной стороны, сверкающий Манхэттен, где каждый небоскреб бросает вызов силе притяжения и архитектурным традициям, финансовая столица мира, где каждую минуту рождается еще один миллионер. Где в полдень на зеленые лужайки высыпают тысячи «белых воротничков», приезжающих на работу на лимузинах и живущих в зеленых, роскошных пригородах. Где на каждом шагу ты встречаешься с новейшими достижениями технической мысли, где самые скоростные на свете лифты, где самые большие в мире рекламные экраны, где ездят самые дорогие в мире автомобили.

И почти рядом – Гарлем. Ужасный квартал, где живут «цветные».

В этот квартал таксисты боятся ехать даже днем. Просто у вас там могут отнять деньги, машину и саму жизнь. Ночью вы не сможете заставить таксиста ехать туда ни за какие деньги. Нормальные люди боятся туда ходить без сопровождения.

Разгул бандитизма, наркотики, убийства, насилие – самое дно общества, которое только можно себе представить. Настоящее гетто.

С одной стороны, сверкающий Манхэттен, с другой – ад Гарлема, безысходность для миллионов людей. Нищета, насилие, злость, бедность и роскошная, шикарная жизнь богачей. Это все находится так близко друг от друга, буквально в нескольких километрах, что у человека, который только приехал в Америку, это всегда вызывает шок.

Еще одна особенность Америки – люди выбирают здесь жилье по национальному признаку. Например, в Сан‑Франциско живет полмиллиона китайцев, а в Лос‑Анджелесе – более семисот тысяч японцев и около миллиона армян. У них свое телевидение на своем языке, свои газеты, своя реклама, и, когда ты попадаешь в такие национальные кварталы, у тебя полное ощущение того, что ты находишься в Китае, Японии или другой стране.

Допустим, в Нью‑Йорке в итальянские кварталы сами жители‑итальянцы не пускают чернокожих. «Цветные» боятся заходить в итальянские кварталы, особенно вечером, потому что молодежь может просто их избить.

Но больше всего меня поразили в Нью‑Йорке евреи‑ортодоксы. Мне довелось выступать на еврейском радио. Когда мои друзья пригласили меня выступить, я, естественно, не мог отказаться. Любая возможность рассказать о проекте «HOP‑GO» бесплатно была для нас очень важна. Так я познакомился с ортодоксальными евреями.

Во‑первых, это удивительные люди. Они живут, строго придерживаясь своих традиций. Мужчины ходят в шляпах, с пейсами – это что‑то вроде длинных бакенбард. Женщины, достигнув совершеннолетия, не помню, с какого возраста, должны бриться наголо и ходят или в париках или в платках. Сексом ортодоксальные евреи занимаются через дырочку в простыне. Они строго соблюдают все религиозные ограничения, и даже магазины у них поделены на два отдела: в первом продается исключительно кошерная пища, во втором – все остальное.

Меня это разнообразие культур, религиозных обрядов самых разных народов мира в одном городе всегда удивляло как ребенка.

Про Америку можно говорить очень много, можно написать сотни книг, и этого будет мало. Здесь даже отношение к жизни абсолютно другое, нежели в России.

Вот один маленький пример. Когда в Нью‑Йорке на два дня отключили свет, то люди, которые добирались в Нью‑Йорк на работу из Нью‑Джерси или из других районов на электричках или в метро, оказались в трудном положении. И абсолютно все автомобилисты, автовладельцы отвозили этих людей по дороге бесплатно. То же самое происходило, когда 11 сентября произошли теракты – люди бросились помогать пострадавшим, бесплатно раздавали воду, одеяла, еду и питье – все были как единая семья, как единая команда, несмотря на все религиозные и культурные различия.

Вспомните, когда в Москве отключили электроэнергию, наши таксисты и водители сразу же воспользовались этой общей бедой и в несколько раз подняли цены. Когда у нас случается трагедия, торговцы и большинство мелких и крупных предпринимателей сразу же пытаются на этом нажиться.

Но что меня больше всего поразило, так это искреннее уважение американцев к их флагу и гимну. Я ошибочно считал, что в художественных фильмах, в которых все зрители стадионов в момент торжественного звучания гимна встают и прикладывают руку к сердцу, поют гимн и плачут – это пиаровский ход. Мол, вот мы какие патриотичные… Увидев, что перед каждой гостиницей, заводом, офисом, практически в каждом доме висит американский флаг, я тоже считал, что это чисто идеологические приемчики. Понятное дело, думал я, сюда съезжаются разные люди из разных стран, их же нужно чем‑то объединить, нужно как‑то промыть им мозги. Но после разговора с Юрием Добруновым мое отношение к тому, что я видел, очень сильно изменилось.

Юрий Добрунов, кандидат экономических наук, выиграл вид на жительство совершенно случайно, в лотерею. Естественно, они с женой и двумя детьми переехали в Америку. На их родине в Украине заниматься наукой просто не было никакой возможности.

Конечно, вначале им было тяжело. За какие‑то гроши они снимали полуподвальную комнатку, спали буквально на чемоданах, но потом они нашли работу, смогли снять более удобное жилье и зажили совершенно нормальной жизнью.

И вот когда этот человек рассказал мне, что они справляют все американские национальные праздники и искренне, от всего сердца благодарят эту великую страну за то, что она дала им другую жизнь, открыла перспективу, – я поверил этому человеку. Я понял, что они действительно с пиететом относятся и к американскому флагу, и к американскому гимну – к стране, которая дала каждому великие возможности.

 


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 66 | Нарушение авторских прав

ШКОЛА И СПОРТ | ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ И АРМИЯ | ТРЕНЕРСКАЯ ЛЮБИМАЯ РАБОТА | МАШИНОСТРОЕНИЕ | ОДИН ДЕНЬ МОЕЙ ЖИЗНИ | ТРИ РАЗОРЕНИЯ – ТРИ МОИХ УНИВЕРСИТЕТА 1 страница | ТРИ РАЗОРЕНИЯ – ТРИ МОИХ УНИВЕРСИТЕТА 2 страница | ТРИ РАЗОРЕНИЯ – ТРИ МОИХ УНИВЕРСИТЕТА 3 страница | ТРИ РАЗОРЕНИЯ – ТРИ МОИХ УНИВЕРСИТЕТА 4 страница | ПОЛИТИКЕ – НЕТ! |


lektsii.net - Лекции.Нет - 2014-2017 год. (0.017 сек.)