Студопедия  
Главная страница | Контакты | Случайная страница

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Организация самостоятельной работы студентов II курса факультета заочного обучения. 1 страница

Читайте также:
  1. B) созылмалыгастритте 1 страница
  2. B) созылмалыгастритте 1 страница
  3. B) созылмалыгастритте 2 страница
  4. B) созылмалыгастритте 2 страница
  5. B) созылмалыгастритте 3 страница
  6. B) созылмалыгастритте 3 страница
  7. B) созылмалыгастритте 4 страница
  8. B) созылмалыгастритте 4 страница
  9. CONTRATO DE LICENÇA E SERVIÇOS 2 страница
  10. CONTRATO DE LICENÇA E SERVIÇOS 3 страница

Говоря о родительской любви, традиционно разделяют материнскую и отцовскую любовь, как различающиеся по содержанию, природе, генезису и формам проявления (З. Фрейд, А. Адлер, Д. Винникотт, И. С. Кон, Г. Г. Филиппова).

Существуют два социальных института родительства — материнство и отцовство. Согласно эволюционному подходу материнская любовь имеет биологические, природные предпосылки, составляя естественную природную характеристику женщины, и не нуждается в дальнейших объяснениях (J. Bowlby, 1988). Родительское поведение с точки зрения биологической перспективы является запрограммированным. Известно, что именно мать является первичным и основным близким взрослым, предоставляющим ребенку заботу и защиту (caregiving) на протяжении всей человеческой истории. Обоснованием такой уникальной позиции матери в реализации функции родительского ухода и воспитания является то обстоятельство, что матери, в отличие от отцов, наиболее адекватно могут реализовать свою репродуктивную функцию именно в тесной стабильной связи с ребенком. Это обусловлено полной уверенностью матери в своем родительском статусе, более коротким, по сравнению с мужчинами, репродуктивным периодом в онтогенетическом цикле, более длительном интервале между рождением детей и большими энергетическими затратами для ребенка на протяжении периода беременности и родов (Trivers, 1972).

В решении вопроса о природе материнской любви и материнской позиции мы уже коснулись эволюционно-биологического подхода (Дж. Боулби, Винникотт Д.), но также существует и культурно-исторический (М.И. Лисина, Г.Г. Филиппова). Остановимся подробнее на их анализе.

Согласно эволюционному подходу материнская любовь имеет биологические, природные предпосылки, составляет естественную характеристику женщины и не нуждается в дальнейших объяснениях [Bowlby, 1988]. Родительское поведение с точки зрения биологической перспективы является запрограммированным. Человеческий ребенок — самый беспомощный и менее подготовленный к жизни с момента рождения из всех видов живых существ. Возможность его выживания напрямую зависит от заботы родителей. Известно, что именно мать является первичным и основным близким взрослым, предоставляющим ребенку уход и защиту на протяжении всей человеческой истории. Уникальность позиции матери в реализации функции родительской заботы обосновывается тем, что мать, в отличие от отца, наиболее адекватно реализует репродуктивную функцию именно в тесной стабильной связи с ребенком. Это обусловлено полной уверенностью матери в своем родительском статусе, более коротким по сравнению с мужчинами репродуктивным периодом в онтогенетическом цикле, более длительным интервалом между рождением детей и большими энергетическими затратами на протяжении периода их вынашивания и родов [Trivers, 1972]. Боулби утверждает, что сохранение материнского инстинкта в процессе эволюции в условиях утраты человеком большинства инстинктивных форм поведения связано с его особым значением для сохранения человеческого рода. Важную роль в «запуске» материнского поведения в отношении ухода и заботы о младенце играют гормоны, связанные с беременностью и лактацией, в частности окситоцин. Например, высокий уровень окситоцина указывает на глобальные изменения, подготавливающие уход за младенцем, — большее спокойствие, высокую толерантность к стрессу и монотонии [Dozier, 2000]. Высказывается предположение о существовании критического периода импринтинга в формировании материнской любви и привязанности к младенцу, когда определенные «ключевые раздражители» запускают врожденную программу ухода, заботы и привязанности матери. Однако есть данные о том, что приемные родители, не проходившие через период импринтинга, оказываются способны к формированию надежной позитивно-эмоциональной связи в отношениях с приемными детьми [Singer et al, 1985].

В рамках культурно-исторического подхода материнство рассматривается как социальный институт, развивающийся на протяжении истории человечества. Э. Бадинтер считает, что в понятие «материнская любовь» в разные исторические эпохи вкладывается неодинаковое содержание. Значимость ролей жены, матери и свободной женщины на протяжении истории меняется. Материнство выступает как одна из социальных ролей женщины, и, значит, формирование материнской позиции и соответствующей ролевой модели поведения определяют ценности, установки, традиции и нормы культуры общества. Хорошо известны прямо противоположные примеры материнского поведения — от самопожертвования до пренебрежения материнскими обязанностями. В современном обществе растет социальное сиротство — отсутствие опеки и заботы при живых родителях. Все чаще мы сталкиваемся с феноменом отказных детей, случаями продажи матерями своих детей, принуждения их к антисоциальным действиям (попрошайничеству, проституции, воровству и пр.), жестокого обращения, избиения и т.д. Появился даже соответствующий термин для обозначения подобного поведения — «уклоняющееся материнство». Все эти факты подвергают сомнению тезис о врожденной инстинктивной природе материнства и свидетельствуют в пользу культурно-исторического подхода.

Материнская позиция представляет собой результат присвоения личностью опыта социокультурной практики материнства, формируется в специфической деятельности по уходу за ребенком и его воспитанию, обусловлена культуральными особенностями и детскими воспоминаниями матери о воспитании в ее собственной семье. Развитие материнства детерминируется врожденными предпосылками (психофизиологическими, гормональными механизмами), активной деятельностью самой женщины и заданными в культуре «идеальными формами материнства», культурными моделями ролевого поведения матери. Например, формирование материнского эмоционального принятия ребенка в значительной мере определяется позицией матери в период беременности и ее ориентацией на культурно заданные формы поведения. Известно, что у женщин, которые в период беременности думают о ребенке, разговаривают с ним, эмоциональная связь с ребенком в постнатальном периоде формируется значительно быстрее. С другой стороны, было бы неверно игнорировать органические предпосылки формирования материнской позиции. М. Мид на основе изучения ритуалов и традиций воспитания детей в первобытных культурах пришла к выводу, что материнская забота и привязанность обусловлены самими органическими условиями зачатия, вынашивания, родов и кормления грудью. Вместе с тем социальные установки и предписания могут исказить материнскую позицию: там, где общество жестко предписывает принцип законнорожденности, мать незаконнорожденного ребенка может лишить его жизни или бросить на произвол судьбы.

В становлении родительства можно выделить ряд стадий: принятие решения о рождении ребенка, беременность, период становления родительства, период зрелого родительства, период «постродительства» (реализация ролей бабушек и дедушек) (В. Миллер).

Г. Г. Филиппова [1999] выделяет шесть этапов онтогенеза материнской сферы, определяющих становление материнской позиции женщины и ее психологическую готовность к реализации родительской функции.

Первый этап — взаимодействие с собственной матерью — начинается с внутриутробного развития и продолжается всю жизнь, выступая в качественно новых формах на каждой стадии онтогенеза. Он определяет формирование ценностной и эмоциональной основы материнского поведения. Мать выступает для девочки значимой фигурой, кристаллизующей в себе образ материнства, посредником между ней, девочкой, и социокультурной практикой материнства. Опыт взаимодействия с матерью является основой формирования собственной материнской идентичности женщины. Ценностное отношение матери к дочери определяет у той формирование ценностного отношения к собственному ребенку. Хорошо известны факты нарушения материнского поведения вплоть до отвержения и жестокости по отношению к ребенку в случае, когда собственный детский опыт отношений с матерью определялся переживанием отвержения, нелюбви, игнорирования. Ценность материнства возникает у девочки позже на основе переживания и рефлексии социальных оценок материнства как культурной модели поведения и отношения к материнству ее собственной матери. Процесс усвоения материнской роли регулируется психологическими механизмами ассимиляции, идентификации, осознанного обучения родительству.

Второй этап — игровой — обеспечивает ориентировку девочки в содержании материнской роли в условиях наглядного моделирования в сюжетно-ролевой игре. Игра «в семью» и «дочки-матери» открывает для ребенка возможности экспериментирования в области материнского поведения, формирования устойчивого образа-эталона материнской роли. Игра в «дочки-матери» издавна культивировалась в народной педагогике как школа подготовки девочки к материнству. Одной из первых игрушек, вручаемых девочке родителями, была кукла. Кукла передавалась от матери к дочери, ее хранили, специально изготовляли. Девочки шили ей одежду, играли с ней, вывозили на праздники. По тому, как содержалась кукла, какие наряды имела, как играла с ней девочка, судили о том, хорошей ли матерью она станет. Куклы как отобразительные игрушки и игра в семью являлись важным элементом социализации в подготовке ребенка к будущей семейной жизни.

Третий этап — нянченье (от 4—5 до 12 лет) как привлечение девочки к реальному уходу за младенцем и его воспитанию. Нянченье в современной семье более связано с рождением второго ребенка и включением старшего в процесс воспитания малыша. В истории общества в примитивных культурах уже шести-семилетние дети включаются в процесс заботы о шестимесячных и более старших детях. Аналог нянченью младенцев можно наблюдать и в поведении высших животных, ведущих стадный образ жизни. Например, у шимпанзе старшие детеныши играют с младшими, осуществляют взаимное обыскивание, охраняют малыша от других особей, переносят их на безопасное расстояние и т.д. В нянченье Г.Г. Филиппова выделяет два периода. Содержанием первого является налаживание эмоционально-личностного общения с младенцами первых шести месяцев жизни. Второй период предполагает осуществление ухода старшего ребенка за младшим, овладение инструментальной его стороной. Здесь формируется индивидуальный стиль эмоционального сопровождения ухода за младенцем. Сенситивным периодом для формирования установки на нянченье является возраст 6—10 лет. Именно тогда ребенок, ухаживающий за младенцем, получает возможность реализовать свою потребность в серьезной, взрослой, социально значимой деятельности, причем в привлекательной для него игровой форме и без принятия всей полноты ответственности за благополучие и здоровье малыша. Возникает вопрос — почему подростковый возраст, по мнению автора, исключен из зоны сенситивности к нянченью? Ведь именно подросток приобретает необходимую техническую умелость и компетентность в уходе за младенцем, да и перспектива материнства для подростка, несомненно, значительно ближе, чем для младшего школьника. Дело в том, что без предварительного формирования опыта эмоционально-позитивного общения с младенцем переход к технической стороне ухода может вызвать у подростка неприятие и брезгливость, а необходимость отвлечения на заботу о младшем сиблинге, порождающая недостаток времени для общения со сверстниками, формирует установку в отношении младенца как помехи, препятствия на пути реализации собственных интересов, неприятной обузы. Именно такая установка нередко проявляется у молодых мам, казалось бы имеющих достаточный подростковый опыт ухода за младенцем в собственной прародительской семье.

Четвертый этап — дифференциация мотивационных основ материнской и половой сфер — приходится на период полового созревания. Главной Задачей этого этапа становится интеграция ценностей половой жизни и материнства на основе их первоначального разделения. Психологические проблемы связи рождения ребенка и собственно сексуальных отношений, в частности внебрачной беременности и воспитания ребенка, предохранения от беременности и ее планирования, определяют развитие мотивационной и ценностно-смысловой сферы материнства.

Пятый этап — взаимодействие с собственным ребенком — включает несколько периодов, определяющих формирование материнской позиции в период беременности и ожидания ребенка и в период ухода за младенцем и его воспитания.

Наконец, шестой этап — это формирование привязанности и любви к ребенку как к личности (начиная с раннего возраста). На этом этапе происходит развитие отношения матери к ребенку в направлении преодоления симбиотического типа отношений и дифференциации границ «Я» — «ребенок». Оно синхронизируется с кризисом первого года жизни и перестрой - кой социальной ситуации развития ребенка раннего возраста в форме преодоления системы отношений «Пра—Мы» (Л.С. Выготский) и выхода в пространство субъектно- (личностно-) ориентированного сотрудничества ребенок — взрослый.

Исследование девиаций материнского поведения [Брутман и др., 1994; Брутман и др., 2000; Радионова, 1996; Филиппова, 1999] обнаружило, что группу риска составляют женщины с устойчивым игнорирующим типом переживания беременности. Игнорирующий тип сложнее всего поддается коррекции и находит выражение в таких деструктивных характеристиках родительского отношения, как эмоциональное отвержение, авторитарность, директивность, гипопротекция и т.п.

Д. Боулби говорит о сохранении материнского инстинкта в процессе эволюции в силу его особого значения для сохранения человеческого рода. Важную роль в “запуске” материнского поведения (ухода и заботы о младенце) играют гормоны, связанные с беременностью и лактацией, в частности окситоцин. Так, например, высокий уровень окситоцина связан с глобальными изменениями, подготавливающими уход за младенцем, включая большее спокойствие, высокую толерантность к стрессу и монотонии, сопровождающей деятельность ухода (Dozier, M. 2000). Существует предположение о существовании критического периода — периода импринтинга в формировании материнской любви и привязанности к младенцу, когда определенные “ключевые раздражители” запускают врожденную программу ухода, заботы и привязанности. Однако есть данные о том, что приемные родители, не проходившие через период импринтинга, оказываются способны к формированию надежной позитивно-эмоциональной связи с приемными детьми.

Формирование материнского эмоционального принятия ребенка в значительной мере определяется позицией матери в период беременности. Известно, что у женщин, которые в период беременности осуществляют общение с ребенком — думают о нем, разговаривают с ним — эмоциональная связь с ребенком формируется быстрее. Специальный интерес в связи с проблемой природы материнской любви (природной или культурно-исторической) представляют случае отказа матерей от новорожденных детей, представляющие собой экстремальный вариант отвержения матерью ребенка. Психологические особенности матерей-отказниц и причины отказа стали предметом изучения в исследовании М. Радионовой и Ф. Е. Василюка, 1997. По данным авторов 1—1,5% матерей отказываются от своих детей в родильных домах. Было показано, что в основе отказа от ребенка лежит кризис, вызванный конфликтом мотивационно-потребностной сферы. Авторы выделили значимые компоненты структуры кризисной ситуации: сознательную установку матери на материнство или отказ от материнства, мотивы, реализующие неосознанные влечения, т. е. природное спонтанное влечение (потребность) в материнстве, трудности или проблемность социальной ситуации (негативное отношение близких к рождению ребенка; отсутствие материальных средств к существованию; необходимость продолжения учебы и т. д.). На основе противоречивого сочетания этих компонентов возникает кризис принятия женщиной своей материнской роли, находящий различные варианты своего разрешения. Причем основное значение при выборе того или иного варианта приобретают личностные особенности матери. Авторы делают вывод о том, что отказ от ребенка возможен только при определенном личностном типе.

В работе выделено четыре типа личности: инфантильный, реалистический, ценностный и творческий.

Инфантильный тип личности выступает фактором риска отказа матери от ребенка, отказ носит импульсивный характер и представляет собой действие защитного типа. Для матерей инфантильного типа характерно амбивалентное или резко отрицательное отношение ребенку (“ребенок — виновник моего несчастья”). Если все-таки ребенок принимается, то в его отношении устанавливается симбиотическая связь (“ребенок — часть меня”). В случае отказа от ребенка прослеживается неблагополучный анамнез — мать в детстве была объектом отвержения и испытывала дефицит любви со стороны собственной матери. Стратегия переживания кризиса матерями инфантильного типа избегающая, поведение по типу вытеснения. В отношении беременности наблюдается своеобразная “агнозия”: женщина может узнать о своей беременности в середине, а то и в последней трети, часто — от других. Как правило, не задумывается о своем состоянии, а пускает все на самотек. В результате наблюдается легкий отказ от ребенка непосредственно перед родами или сразу после. Нет переживаний, конфликтов, угрызений совести.

Реалистический тип личности: отказ от материнства — целенаправленный поступок. Рационально взвешиваются все «за» и «против». Во главу угла ставятся интересы самой матери. Отношение к ребенку инструментальное, если может быть полезен для получения благ и привилегий — мать будет его воспитывать, если нет — последует отказ от ребенка. Например, ребенок нужен для улучшения жилищных условий — мать приходит в родильный дом и забирает его, хотя раньше категорически отказывалась от ребенка. Стратегия — рассудочная, рациональная; отношение к ребенку — индифферентное, холодное. Психологическими особенностями такой матери являются низкий уровень природного влечения, материнской потребности и, как правило, низкий уровень эмпатии. В анамнезе: сдержанность и холодность в отношениях с близкими в собственной семье, отношениях с близкими в собственной семье, в 69 прародительской семье. Отказ от ребенка следует еще до родов или после родов. Как правило, мать не испытывает ни сомнений, ни тяжелых эмоциональных переживаний. Тем не менее, часто отказ юридически не оформляется — на всякий случай, вдруг ребенок еще понадобится.

Для ценностного типа ценность материнства очень высока, социальная роль матери значима. Конфликт обусловлен отсутствием спонтанного влечения к материнству или трудными внешними обстоятельствами. Как правило, женщина рожает ребенка без мужа, без поддержки или в очень стесненных материальных и жилищных условиях. Кризис длителен, продолжается в течение всей беременности и после рождения ребенка. У матери констатируется высокий уровень эмоциональных переживаний. На этом фоне часто возникает чувство вины, и в результате актуализации защитной реакции ребенок становится объектом проекции негативных эмоций, отношение к нему матери — амбивалентным. Стратегия — колеблющаяся. Постоянная борьба мотивов, трудности принятия решения. Постоянная ситуация выбора. Для творческого типа личности отказ от ребенка маловероятен даже при самых неблагоприятных обстоятельствах. Социальная ценность материнства и природное влечение к материнству велики. Отказ от материнства для таких матерей равносилен утрате или угрозе утраты смысла жизни. Отношение к ребенку — безусловное эмоционально-положительное, он “свой”, “человек, о котором забочусь.” Таким образом, представленные данные свидетельствуют о том, что даже в случае признания природных предпосылок материнства, приоритет социально-исторических факторов в детерминации характера эмоционального отношения к ребенку неоспорим.

В концепции Э. Фромма материнская и отцовская любовь рассматриваются как имеющие разную природу, генезис, формы проявления и оказывающие различное влияние на развитие ребенка (1990). Эрих Фромм, анализируя традиционную семью, противопоставлял материнскую и отцовскую любовь как любовь безусловную и любовь требовательную. Материнская любовь по своей природе безусловна, не связана с достоинствами и достижениями ребенка. Любовь матери, как указывает Э. Фромм, слепа и не знает справедливости. Мать изначально признает самоценность ребенка и строит отношения по типу альтруистической любви, готовности к самопожертвованию, к самоотдаче. Материнская любовь дана ребенку изначально как дар, материнская любовь является основой формирования у ребенка базового доверия к миру, открытости и готовности взаимодействовать с ним (Э. Эриксон).

Отцовская любовь — требовательная, условная, любовь, которую ребенок должен заслужить. Отцовская любовь, в отличие от материнской, не имеет врожденных предпосылок, а формируется на протяжении первых лет жизни ребенка. Для того, чтобы заслужить отцовскую любовь, ребенок должен соответствовать определенной системе социальных требований. Традиционная роль отца — носитель социальных норм и требований по отношению к ребенку, образец стандартов поведения. Любовь отца выступает как социальное одобрение поведения ребенка, соответствие предъявляемым ожиданиям. В детях отец, как и мать, видит возможность самоактуализации, и, в силу этого, на ребенка возлагаются определенные отцовские ожидания в отношении достижений, карьеры, результатов. В ребенке для отца воплощена возможность продолжения рода. Традиционно культурные нормы устанавливают, что обязанность мужчины состоит в том, чтобы дать семье и воспитать наследника как продолжателя рода, хранителя традиций и родовой памяти (“Я люблю тебя, потому что ты похож на меня”). Бездетность является одной из причин острого переживания кризиса середины жизни мужчинами, когда «социальные часы» требуют отчета о том, “воспитал ли ты сына”. Для женщины время “социальных часов” пробивает раньше и вопрос о самореализации в рождении и воспитании ребенка приобретает остроту и актуальность уже в период кризиса 27—30 лет.

Отец, согласно Э. Фромму, выполняет функцию социального контроля и является носителем требований, дисциплины, санкций. Исследования показывают, что подростки скорее согласны принимать наказания со стороны отца, а не матери. Если наказывает мать, это воспринимается как эмоциональное отвержение, проявление нелюбви и враждебности (M. Siegal, 1987).

Для формирования гармоничной личности необходимы и отцовская, и материнская любовь, их интериоризация и синтез обеспечивают формирование духовно здоровой зрелой личности. Искажения материнской и отцовской любви, инверсии ролей приводят к нарушениям и искажениям развития ребенка.

Э. Фромм приводит следующие примеры сценариев развития ребенка при искажении и инверсии ролей отца и матери. Так, сочетание любящей и чрезмерно властной матери и слабого и зависимого отца приводит к формированию излишней зависимости от матери, потребность в опеке и заботе, отсутствию дисциплины, автономии, ответственности, причем особенно губительно это сказывается на мальчике. Недостаток материнской любви приводит к центрации на матери и жажде безусловной материнской любви. В этом случае в собственной супружеской жизни человек будет стремиться быть любимым, но не любить самому. В случае холодной, дистантной, отстраненной матери и авторитарного и строгого отца ребенок ориентирован на отца, поскольку отцовскую любовь, в отличие от материнской, он, при определенных условиях может получить (заслужить). Тогда главными ценностями для него становятся закон, порядок и авторитет. Формируется тип холодного карьериста, направленного на достижения и успех во что бы то ни стало. Наблюдается предпочтение «мужских» видов деятельности, отрицание чувств, низкая эмпатия. У девочек часто возникают проблемы с формированием поло-ролевой идентичности, в связи с трудностями идентификации с матерью. В собственной семье с большой вероятностью будет воспроизведена та же модель супружеских отношений. Э. Фромм дополняет эту картину сценарием развития ребенка, родители которого не любят друг друга, сдержанны и холодны друг к другу. Лишенный близких контактов и испытывающий дефицит проявления чувств, ребенок будет испытывать постоянный страх, тревогу, замкнется в себе, уйдет в мир переживаний и грез, либо сформируется “социально провоцирующий” тип личности, поведение которого будет строиться на том, чтобы любыми "... средствами привлечь к себе внимание, чтобы вызвать чувства родителей, даже приняв на себя удар, снять страх и возбуждение.

В концепции Альфреда Адлера (1990) мы находим интересные дополнения, позволяющие более полно представить роль матери и отца в развитии личности ребенка. Поведение матери в отношении к ребенку играет ключевое, решающее значение для формирования чувства социальной общности и социальной идентичности. Помимо безусловного эмоционального принятия ребенка, мать своим образцом нежности и заботы к детям, мужу, другим людям демонстрирует модель социального интереса. Мать учит ребенка любви и заботе о других людях, поощряет ребенка к формированию товарищеских, дружеских интересов за пределами семьи. Для этого мать не должна замыкаться только на ребенке, а обязательно должна реализовывать доброжелательные отношения к другим членам семьи и к более широкому социальному окружению. Желательно, чтобы мать не была ограничена лишь воспитанием детей, но и была включена в социальные виды деятельности. Функция отца в воспитании ребенка состоит в поощрении активности, направленной на развитие социальной компетентности, что позволяет ребенку в преодолении комплекса неполноценности. Отец ставит задачи, дает образцы способов решения, оказывает необходимую помощь. (Хьел Л., Зиглер Д. 1997).

Формирование отцовства и отцовской любви — достаточно сложная задача. Иногда говорят о «кризисе становления (начала) отцовства», особенно в случае рождения первого ребенка. Принятие роли отца — кризис переосмысления себя и своей роли в жизни, принятия новой ответственности за благополучие семьи и детей, переосмысление и перестройка отношений как в семье, так и за ее пределами достаточно длителен. Обычно формирование родительской позиции отца начинается где-то со второй половине беременности жены и нередко растягивается на протяжение первого года жизни ребенка. Для формирования полноценной эмоционально-позитивной связи отец-ребенок в качестве профилактической меры рекомендуется как можно раньше вовлекать отца в процесс воспитания ребенка, вплоть до «участия» в родах. В современных исследованиях (N. Cabrera et al., 2000) выделяют такие параметры участия отца в воспитании ребенка как доступность (присутствие отца и возможность ребенка обратиться к нему), включенность в совместную деятельность "...(прямые контакты, уход за ребенком, совместная деятельность), ответственность (финансовое и материальное обеспечение, организация образовательно-воспитательной среды, общение с учителями, мониторинг, т. е. информированность о занятиях ребенка и его пребывании). Активное участие отца в воспитании ребенка в раннем возрасте определяет формирование безопасной привязанности и эмоциональное благополучие развития ребенка, в младшем школьном возрасте активное участие отца находит отражение в высоких достижениях в учебной деятельности, в подростковом возрасте близкие и тесные отношения с отцом связаны с более высокой успеваемостью, эмоциональным благополучием, является важной профилактической мерой против делинквентного поведения подростков. Отметим также, что ответственность отца за финансовое обеспечение детей опосредованно также влияет на благополучие развития ребенка, даже в том случае, когда отец проживает отдельно, и его контакты с ребенком носят ограниченный характер.

Ряд исследователей — А. Адлер, Э. Фромм и др. предполагали, что в воспитании модель родительского поведения отцов и матерей меняется в зависимости от пола ребенка, что является важным условием формирования поло-ролевой идентичности ребенка. M. Siegal (1987) проанализировал 39 исследований, в которых сравнивались особенности поведения матери и отца во взаимоотношениях с сыновьями и дочерьми. В 20 исследованиях были получены статистически значимые различия в поведении отца в воспитании дочерей и сыновей. С детьми младенческого и раннего возраста отцы общаются, не делая существенных различия между мальчиками и девочками. Существенные различия появляются, начиная с дошкольного возраста. Отцы чаще контактируют с мальчиками, поощряют физические игры, исследовательскую деятельность, проявляют в отношениях с мальчиками большую строгость и директивность, менее аффективны. Принято считать, что отцы играют значительную роль в развитии маскулинных качеств у мальчиков и феминных у девочек, причем к маскулинным качествам относят: автономность, самостоятельность, конкурентность, направленность на достижения, инициативу; а к феминным — высокий уровень эмпатии, заботливость, способность к сопереживанию, коммуникативность.

Поло-ролевая идентификация мальчиков и девочек идет принципиально различными путями (E. Maccoby, 1980, Алешина Ю. Е., Воловик А. С., 1991). Социальное окружение предлагает мальчикам и девочкам различные образцы и модели поло-ролевого поведения для подражания и идентификации. Однако, если семья неполная, то отец, в силу ограниченности или отсутствия контактов, не выступает как образец для подражания. Поскольку, начиная с дошкольного возраста и даже раньше, к ребенку уже предъявляют социальные ожидания в отношении сформированности у него маскулинных или феминных черт, то, при отсутствии образца, маскулинная идентичность формируется не по принципу подражания образцу, а по принципу отрицания образца, как бы «от обратного»: «не смей плакать, ты же не девочка!». Другими словами, мужчина приравнивается к “не-женщине”, поведение мужчины строится как прямо противоположное поведению женщины. Очевидно, что реальная социально заданная модель мужского поведения, сочетающая в себе как маскулинные, "...так и феминные черты, никак не соответствует этому искусственному представлению. В итоге формируется гротескная маскулинность, то есть не истинная маскулинность, а феминность со знаком “минус”. Например, поскольку женщина отличается эффективностью, способностью к сопереживанию, то настоящий мужчина должен быть лишен эмоциональной чувствительности и способности к эмпатии. Многие “супермены”, предлагаемые для подражания средствами массовой информации, представляют по сути именно такие гротескные образцы. Поскольку в учреждениях народного образования работают в подавляющем большинстве именно женщины, и наблюдается дефицит образцов маскулинности, мальчик, воспитывающийся без отца, практически обречен на трудности освоения поло-ролевого поведения.


Дата добавления: 2014-12-15; просмотров: 32 | Нарушение авторских прав




lektsii.net - Лекции.Нет - 2014-2020 год. (0.012 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав