Студопедия  
Главная страница | Контакты | Случайная страница

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

АНГЮПОЛОГИЧЕСКИЕ КАЧЕСТВА

Читайте также:
  1. I. Профессионально значимые и личностные качества педагога.
  2. II. Методы повышения качества коммуникационного процесса.
  3. А) Физическими качествами.
  4. Аккредитация как важный инструмент контроля качества медицинских услуг.
  5. Алгоритм применения в компании политики в области качества
  6. Аспекты и категории качества
  7. В чем различие между скоростными и силовыми качествами человека, с помощью каких упражнений можно их развить?
  8. Влияние качества поверхности на эксплуатационные свойства деталей машин (зависимости износа от времени, шероховатости поверхности, микротвердости, остаточных напряжений).
  9. Вневедомственный контроль качества медицинской помощи
Помощь в написании учебных работ
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь

,Социальное имя буржуа, бюргер происходит от слова Burg (нем. город). Буржуа, бюргеры — старые городские жители в Западной Европе. Будучи изначально городскими людьми, они не связаны с землей. Буржуа, бюргер — то же, что мещанин (от слова место — в смысле поселение городского типа). В русской культуре у слова

мещанин отрицательные коннотации. С одной стороны, мещанин — человек, принадлежащий к ремесленно-торговому слою городского населения, с другой — человек с мелкими интересами, узким круго­зором. Недаром при переводе западной социологической и художе­ственной литературы бюргерский не передают словом мещанский.

Обратимся к тем постулатам жизнеотношения, которые обычно связываются с буржуа. Выявим те новации (способы деятельности и представления, способы социального маркирования), которые он

привносит в общество.

Время-деньги.Это — представление, немыслимое в традицион­ном обществе. Напомню: осуждение ростовщичества производилось на том основании, что имеет место продажа времени, которым мо­жет распоряжаться только Бог. Деньги — абстрактное воплощение затраченного времени и труда. Выражение время-деньги вошло в словарь повседневного языка.

Связь богатства и праведности.В обществе средневековом бо­гатство не имело ореола праведности и в принципе осуждалось.

Кредит — мерило добродетели.Джентльмен был вечно в долгах. Долги даже украшали его. В буржуазной среде идеальный человек — тот, кто заслуживает кредита. Точное соблюдение денежных обя­зательств и бережливость входят в перечень достоинств человека,

Усердие и трудолюбие.Можно, конечно, поставить вопрос: кто может быть трудолюбивее крестьянина? На это отвечаем, что в тра­диционном обществе праздничные дни объявлялись по любому по­воду. Кроме того, в голову не приходило сколачивать состояние еже­дневным трудом. Предпочтительными были другие пути: придворная служба, военная, получение наследства, рента, ростовщичество, ал­химия, разбой. Рыцари и дворяне праздны, они, повторим еще раз, расточают. В случае буржуа речь идет о мирном приобретательстве. Профессиональный долг— представление, незнакомое человеку

традиционного общества.

Расчет, планирование— «жизнь с карандашом в руках», умение ставить цели и сознательно их достигать. М.Вебер называл это уме­ние целерациональностью. Методизм как религиозный принцип под­разумевает повседневный, неустанный самоконтроль за делом, те­лом и духом.

Сбережение денег и бережливостьпо отноши.лю к вещам под­черкивают отличие буржуа от джентльмена. Благородные расточа­ют и деньги, и вещи.

Телесная чистота и опрятность— новое социальное качество. Чистота телесная была выражением чистоты духовной. Выражение «голландская чистота» вошло в повседневный язык. Голландия — страна раннего капитализма. Буржуа обозначал собственное отли­чие от других чистым скромным домом. Аристократ выставлял пышность и расточительность напоказ, но чистота тела и дома не была для него способом социального маркирования. Буржуа проти­вопоставлял изнеженности аристократии силу, крепость, здоровье.

Перечень добродетелей, которые Б.Франклин, один из «от­цов американской демократии», приводит в своей автобиогра­фии, — хорошая иллюстрация новых жизненных принципов.

1. Воздержанность.

Не ешь до отупения, пе пей до опьянения.

2. Молчаливость.

Говори лишь то, что может послужить на пользу другим пли тебе самому.

3. Любовь к порядку.

Пусть для каждой твоей вещи будет свое место; пусть для ка­ждого твоего дели будет свое время.

4. Решительность.

Решай делать го, что должно; а то, что решил, выполняй не­уклонно.

5. Бережливость.

Позволяй себе только те расходы, что принесут пользу дру­гим пли тебе самому; ничего не растрачивай попусту.

6. Трудолюбие.

Не теряй времени; всегда будь занят чем-нибудь полезным; отменяй все необязательные дела.

7. Искренность.

Не прибегай к пагубному обману; пусть мысли твои будут не­винны и справедливы; а если говоришь, то пусть такими же будут и слови,

8. Справедливость.

Никогда пе обижай людей, причиняя им зло или не делая до­бра, как велит долг.

9. Умеренность.

Избеган крайностей; не держи обиды за причиненное тебе зло, даже если думаешь, что оно того заслуживает.

10. Чистоплотность.

Не допускай пи малейшей грязи ни на себе, ни и одежде, пи и доме.

11. Спокойствие.

Не волнуйся из-за пустяков, из-за происшествий мелких либо неизбежных.

12. Целомудрие.

Похоти предавайся редко, единственно для здоровья или для продолжения рода; не допускай, чтобы она привела к отупению или к слабости, либо лишила душевного покоя или бросила тень на доброе имя твое пли чье-либо еще.

13. Кротость.

Следуй примеру Иисуса и Сократа.

(«Автобиография» Б.Франклина. — М., 1988. — С. 29—30). Названная совокупность новых качеств составляла новую разно­видность экспрессивного порядка. Честь купца пе похожа на честь дворянина-джентльмена. Обычай дуэли кажется буржуа смешным и

раздражающим, а расточительный образ жизни вызывает осужде­ние. Буржуа не видит рациональности больших трат. Любовь к рос­коши принимается постольку, поскольку стимулирует торговлю.

В «Советах молодому торговцу» Б.Франклин много говорит о пе­ресчете времени на деньги и наоборот1. Процитируем: «Помните, что время — это деньги. Если тот, кто может своим трудом зарабаты­вать в день десять шиллингов, пойдет гулять или полдня будет сидеть без дела, он не должен думать, что это единственный расход: на са­мом деле он тратит, или, скорее, бросает на ветер, еще шесть шил­лингов ... Помните, что деньги обладают способностью размножать­ся... Чем больше денег, тем больше они производят при каждом обо­роте... Тот, кто уничтожает одну крону, уничтожает все, что она мог­ла произвести — десятки фунтов...1».

В «Необходимых советах тем, кто хотел бы стать богатым» Б.Франклин писал: «За 6 фунтов вы можете пользоваться ста фун­тами при условии, если вас знают как человека благоразумного и че­стного. Тот, кто зря тратит четыре пенса в день, в год тратит боль­ше шести фунтов, что составляет проценты за пользование ста фун­тами»2. Критики Франклина передразнивали, предлагая иной вари­ант этого афоризма: «Из скота делают сало, из людей — деньги».

На произведения Б.Франклина недаром ссылаются все исследо­ватели, работавшие над проблемой генезиса капитализма, ибо в них сосредоточены те новации, которые приносит на историческую сце­ну буржуа.

.

**

2. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЧЕЛОВЕКА И КАПИТАЛИЗМА

• Случай Б.Франклина», с которого началось наше изложение — в центре всех исследований духа (или этоса) капитализма. И зна­менитые немецкие социологи М.Вебер и В.Зомбарт, и французский историк Ф.Бродель рассматривают взгляды Б.Франклина3. В трудах этих ученых предпринимается попытка решения вопроса, который никогда не исчезает из поля социологического объяснения. Что бы­ло раньше: явление или дух его?

Для М.Вебера основной является проблема призвания, проблема божественной легитимации (оправдания) мирс.кой профессиональ­ной деятельности. Концепция призвания, на которую активно опира­ется Всбер, как известно, разрабатывалась Лютером.

Конечно, эта проблема требует углубленного внимания. Что­бы разобраться в ней, можно обратиться к работам философа

1 Франклин Б. Ичбр. произведения. — - М., 1956. — С. 82.

- Там же. — С. 80.

1 См.: Всбер М. Протестантская этика и дух капитал изма//Вебер М. Избр. произв. — М., 1990; Зомбирт В. Буржуа. Этюды по истории духовного развития современного экономи­ческого человека. — М., 1994; Бродель Ф, Игры обмена. — М., 1988.

Э.Ю.Соловьева4. Однако несколько слов сказать необходимо. Призвание (профессия) — центральный догмат протестантских вероисповеданий, который подразумевает не пренебрежение мирской нравственностью с высоты монашеской аскезы, а ис­ключительно выполнение мирских обязанностей. Эти обязанно­сти становятся призванием. Профессиональное призвание про­тивопоставляется монашескому бытию. Нравственная квалифи­кация мирской профессиональной деятельности — одна из важ­нейших идей и практик, привнесенных Реформацией. Понятно, что до поры до времени идея призвания сохраняет традиционали­стский религиозный характер. Ранее в католичестве и правосла­вии профессия — то, что человек должен принять как веление Господне, как то, с чем он должен мириться. Иное дело в протес­тантизме. Еще раз подчеркнем, нажива не была целью этих лю­дей, целью было спасение души. Остальное лишь следствие, знак свыше. Кальвинизм — учение об избранности к спасению. Спа­сение обозначается успехами в мирской деятельности. Деятель­ность по получению прибыли подводится под категорию призва­ния как противоположности католической божественной благо­дати.

Как известно, М.Вебер начинает работу «Протестантская этика и дух капитализма» с анализа различия католиков и протестантов с точки зрения профессиональной структуры. Он приводит конфесси­ональную статистику, показывая, что именно протестанты являются «поставщиками» владельцев торгово-промышленных предприятий и квалифицированных рабочих, и ставит вопрос о внутреннем родстве типа деятельности и вероисповедания. Вебер стремится интерпрети­ровать тот факт, что в купеческой среде обнаруживаются сторонни­ки глубокого религиозного благочестия, что ряд предпринимателей вышел из духовной среды.

Итак, идеал — кредитоспособный порядочный человек, долг ко­торого — приумножение капитала. Речь идет не просто о житейском правиле, но об этосе как об иерархии ценностей, определяющей жизненный стиль. Вебер напоминает читателю о южногерманских банкирах XVII в. Фуггерах, один из которых в ответ на предложение отдохнуть, уйти на покой, говорил, что будет наживаться, пока это в его силах. Исследователь подчеркивает, что речь здесь идет не об этически окрашенной норме, но, скорее, о проявлении неиссякаемой жизненной энергии.

У Б.Франклина речь идет также об этических постулатах. Эти по­стулаты имеют утилитарное обоснование: надо быть честным, пото­му что это полезно. Но сам Б.Франклин утверждал, что ощутил спра­ведливость этого постулата через божественное откровение, Приоб-

4 См.: Соловьев Э.Ю. Непобежденный еретик. —М, 1984; Он же. Теологическое миро­воззрениеи его основные юрисдикции//Философияэпохи раннихбуржуазных революций. — М., 1983.

ретательство как цель жизни получает санкцию посредством отсыл­ки к библейскому изречению: «Видел ли ты человека, проворного в своем деле? Он будет стоять перед царями». Деловитость человека, следующего призванию, — альфа и омега этики Б.Франклина.

Капитализм, господствующий в современной хозяйственной жиз­ни, сам создает необходимых процессу производства хозяйственных субъектов. Это — массовый процесс. Но для того, чтобы ему воз­никнуть, должен появиться человек с новым мироощущением.

Во второй части своей работы о протестантской этике М.Вебер описывает свои личные впечатления от увиденного в США уже в на­чале нашего века. Церковь там отделена от государства, отмечает М.Вебер. Вместе с тем наблюдается огромный частный интерес к конфессиональной принадлежности. Он описывает, как коммерсант вступал в баптистскую секту5. Каждаяоберегающая свою репута­цию секта примет в число своих членов лишь того, чье поведение позволяет с полной уверенностью квалифицировать его как безу­пречного в нравственном отношении человека. При отсутствии до­казательств, что в своей повседневной жизничеловек придержива­ется методических принципов жизненного поведения, доверия ему оказано не будет. Без этих качеств, по мнению М.Вебера, капита­лизм не стал бы тем, чем он стал.

В XVII в. квакеры и баптисты ликовали, что грешные «дети ми­ра» не доверяют друг другу, а члены сект, напротив, с полным дове­рием относятся друг к другу. Они гордятся тем, что именно в их ма­газинах делают закупки оттого, что там находят хорошее обслужи­вание и твердые цены. Гордость групповым духом раннехристиан­ского братства сочетается с кастовым высокомерием сектантства.

Как и в случае джентльмена (рыцаря, придворного, дворянина), важно подчеркнуть корреляции добровольности самоограничения и внешнего контроля. В сообществах нового типа дисциплина здесь была добровольной. Люди добровольно налагали на себя ограниче­ния. Это был их индивидуальный выбор. Дисциплинарное воздейст­вие не налагалось какой-либо официальной инстанцией, но осущест­влялось самими мирянами. Оно было средством не только внешнего ограничения, но и неотъемлемым условием сшореализации. Проис­ходил социальный отбор качеств, имеющих значение для развития буржуазной рациональности (целерациональности).

Сточки зрения социально-исторической антропологии важно под­черкнуть следующее. С одной стороны, положительный стимул к ас­кезе получает не один человек, а группа людей. С другой — мы явля­емся свидетелями возникновения индивидуальной идентичности.

Так или иначе исследователи фиксируют наше внимание на появ­лении человека, который не подчиняется безусловно установлениям семьи, рода, других типов общности, даже церкви, но полагает, что слушает только Бога. Он перед Богом — один.

См.: Вебер М. Указ. соч. — С. 277.

Как рассуждает М.Вебер? Американские южные плантации бы­ли основаны из деловых соображений — ради выгоды, но без «духа капитализма». Колонисты Новой Англии были, напротив, движимы религиозными мотивами, которые воплощали «дух» капитализма. Дух этот, выраженный в поучениях Франклина, не только в Средние века, но и в наше время (в областях, далеких от капитализма) был бы осужден как проявление грязной скаредности. Дело не в том, что «стремление к наживе» неведомо добуржуазной эпохе (алчность ки­тайских мандаринов, неаполитанских или русских извозчиков). По Веберу, абсолютные своекорыстие и беззастенчивость были как раз специфической чертой тех стран, которые по западноевропейским масштабам являются «отсталыми». О том же свидетельствует и «не­достаточная сознательность рабочих» в странах, где сильна традици­онная компонента, где торговля не связана нормами по отношению к чужаку. Отнюдь не эти алчные люди, по его мнению, конституиро­вали дух капитализма. Авантюристический капитализм — препятст­вие на пути возникновения упорядоченного буржуазно-капиталисти­ческого хозяйства, полагает М.Вебер,

Еще одна важная веберовская характеристика, касающаяся оп­позиции капиталистического духа традиционному. В традиционном обществе человек, занимающийся физическим трудом, удовлетво­ряет свои потребности способом, который выражается глаголом до­вольствоваться. Ему достаточно поддержать уровень существова­ния, определенный социокультурно. Повышение оплаты такому ра­ботнику ведет только к стремлению облегчить работу: получается, что, для того чтобы продолжить существование, можно работать меньше. Низкая зарплата сохраняет свою эффективность до опре­деленных пределов (необходим свободный рынок рабочих рук). Пример воспроизводства традиционного отношения к труду — кре­стьянка, которая поступает в работницы на время, чтобы зарабо­тать себе на приданое.

Для человека традиционного общества труд — суровая необхо­димость, даже наказание. Для человека экономического труд — долг, самоцель и призвание. Такое отношение создается именно ре­лигиозным воспитанием. XVIII в. в Англии ознаменован гонениями на рабочих-методистов, которые упорно продолжали трудиться, несмотря на низкую оплату труда.

Важно подчеркнуть и мысль М.Вебера о том, что капиталисти­ческая форма организации (капиталовложения, оборотный капи­тал, бухгалтерская отчетность) может быть маской традиционали­стского хозяйства, в рамках которого имеет место воспроизводст­во традиционного образа жизни, традиционной прибыли, традици­онного построения рабочего дня и отношений с клиентами. Работ­ник может сохранять семейно-надомную форму труда. Крестьянин может быть включен в рыночную систему отношений, но сохра­нять традиционные формы производства и традиционный образ жизни (см. тему 3).

Для капитализма и экономического человека характерен отказ от безмятежного существования и наслаждения жизнью. Вопрос сохранения и развития производства здесь важнее, чем вопрос об источнике денег. Что же касается источника, то решающим явля­ется получение прибыли через обращение и инвестирование.

Капиталистическая мирская аскеза свидетельствует о чуждости показной роскоши и расточительству, столь свойственным дворян­ской культуре. Аскеза как способность к откладыванию удовольст­вия и сиюминутного потребления — значимая духовная опора ка­питализма и буржуа как человека. Зрелый капитализм ее потом от­брасывает. Соответственно и буржуазная рациональность — рас­чет и планирование, отказ жить сегодняшним днем.

«Решающий сдвиг», по Веберу, совершается не отважными и беспринципными авантюристами, спекулянтами, не обладателями денег, а людьми, прошедшими суровую жизненную школу, осмот­рительными и решительными одновременно, умеренными и упор­ными, полностью преданными своему делу, к тому же людьми ре­лигиозно фанатичными. И не надо, по М.Веберу, окрашивать в ли­берально-просветительские тона то, что происходило в раннюю буржуазную эпоху.

Точка зрения генезиса буржуазного человека и капитализма, высказанная М.Вебером, — самая известная. Прав ли он? Для от­вета на этот вопрос необходимо учитывать, что сказанное знамени­тым социологом — идеально-типическое описание происшедшего. Действительность лишь в той или иной степени приближалась к идеальному типу.

Неудивительно, что существуют и другие точки зрения. Немец­кий социальный мыслитель В.Зомбарт имел свою точку зрения на рассматриваемую проблему. Отличие взгляда В.Зомбарта от вебе-ровского состоит в следующем. В.Зомбарт признает за человеком-авантюристом определенную роль в генезисе духа капитализма. Он в большей степени подчеркивает гетерогенность (множествен­ность) причин возникновения капитализма и множественность ан­тропологических воплощений буржуа.

Уже применительно к первой фазе разьюия дух капитализма, по Зомбарту, дает шесть типов предпринимателей, каждый из кото­рых воплощает и специфический антропологический тип: разбой­ники, феодалы, государственные чиновники, спекулянты, купцы, ремесленники. Каждый предприимчив на свой манер. Выше гово­рилось о принципе контаминации (смешения, наложения) приме­нительно к социальному типу джентльмена. Зомбарт показывает, что аристократ Леон Батиста Альберти фактически культивирует примерно те же мещанские добродетели, что описывал Б.Франк-лип.

Вопросы, затронутые здесь, продолжают активно обсуждать по сей день. Ф.Бродсль, например, выступает против Всбера и Мар­кса, критикуя их, no-первых, за монокаузалыюсть объяснения

(сведение объяснения к одной причине), во-вторых, за европоцен­тризм.

Ф.Бродель обратил внимание и на другие факторы, которые способствовали складыванию буржуазной рациональности, рацио­нальности как целерациональности. В их число входит, в частно­сти, торговля на дальние расстояния. Например, купец, поставляю­щий чай из Индии в Европу, должен был рассчитывать на несколь­ко лет вперед возможные прибыли и потери.

Кроме того, французский историк обратил внимание, что именно буржуа создают информационные сети нового типа, а информация становится социальным капиталом уже на ранних стадиях буржуаз­ного общества. Новый буржуазный человек, торгуя, умело опериру­ет практическими абстракциями, идеальными объектами. Купцы ак­тивно использовали не только деньги, но и письмо и различные сис­темы бухгалтерского учета. К числу социальных изобретений при­надлежала и биржа. К.Маркс полагал, что капитализм развивается в области материального производства (заводы и фабрики, вытесняю­щие архаические мануфактуры). Французский историк полагает, что капитализм у себя дома именно в торговле. В производстве, по край­ней мере, на ранних стадиях развития он в гостях.

Главное, Ф.Бродель подчеркивает мысль о многомерности ре­альных обществ. Он пишет о центре и о подвижной периферии, о системе обществ, об их плюрализме, о напряжениях, создаваемых различиями, которые являются как двигателем социального изме­нения, так и источником противодействия изменению. Появление «круглоголовых» не отменяет кавалера как антропологический тип. Буржуа не отменяет крестьянина. Появление буржуа на по­верхности истории — возникновение еще одной группы привилеги­рованных людей, людей, живущих в городах и не связанных с зем­лей. Именно к ним стекается все: власть, богатство, прибавочный продукт. За ними — право управлять, принимать решения, обеспе­чивать и направлять процесс капиталовложений, производства. Именно они соперничают с «благороднорожденными». Ниже тех и других находится масса агентов экономии, тружеников всяких ран­гов, великое множество управляемых. А еще ниже — «скопище от­бросов», или необщество. Привилегированные всегда малочислен­ны, но чаще всего именно они инициируют изменения, «держат» культуру и цивилизацию. Ф.Бродель пишет: для того чтобы общест­во в целом стало меняться, достаточно, чтобы то или иное измене­ние охватило 10% населения. Так или иначе общество усложняется.

3. РОБИНЗОН:

СОЦИАЛЬНОЕ ИМЯ И МИФ

<! И так, в историю приходит новый человек, несущий и новое ми-роотношение. Глубоко религиозный ранний буржуа обращается к мирскому. Сдвиг от небесного к земному ярко выражен И.Мильто-

ном в «Потерянном рае», где так написано об Адаме и Еве:

«...они невольно

Всплакнули — ненадолго.

Целый мир

Лежал пред ними, где жизнь избрать

Им предстояло...»

«....Ноты дела

В пределах знанья своего, прибавь. К ним веру, воздержание, терпенье И добродетель присовокупи, И ту любовь, что будет зваться впредь Любовью к ближнему; она — душа Всего. Тогда не будешь ты скорбеть, Утратив Рай, но обретешь иной, Внутри себя стократ блаженный Рай».

Великий английский поэт УБлейк в стихотворении «Мильтон» также обращает внимание на эту встречу неба и земли: «Мой дух в борьбе несокрушим, Незримый меч всегда со мной. Мы возведем Ерусалим В зеленой Англии родной» (пер. С.Маршака)

Великие религиозные движения, значение которых состояло в ас­кетическом воспитательном влиянии, оказали наибольшее экономиче­ское воздействие тогда, когда расцвет чисто религиозного энтузиазма был уже позади, когда судорожные попытки обрести царство Божие растворились в трезвом профессионализме, в профессиональной доб­родетели. Экономический человек живет не на небесах, а на земле.

В 60-е годы XVII в. в Англии был популярен аллегорический роман Дж. Беньяна «Путь пилигрима». Этот роман читал Б.Фран­клин, его читали герои романа Э.Бронте «Грозовой перевал». Уси­лия пилигрима (паломника) направлены на то, чтобы в поисках царства Божия миновать «ярмарку тщеславия». Проходит совсем немного времени, и пилигрима вытесняет Робинзон Крузо из рома­на Д.Дефо (1719), изолированный от мира экономический человек, который стремится to make the best of the both worlds6.

Робинзон — не столько реальный человек, сколько воплощение мифа, ибо он представлен в качестве человека «вообще». Робинзон — социальное имя. Оно придумано в буржуазную эпоху и проник­ло даже в философское рассуждение, где говорят о гносеологиче­ской робинзонаде. Это один из немногих мифов, который сумело создать западное общество Нового времени.

6 Использовать преимущества обоих миров (англ.).

На деле Робинзон — не столько человек вообще, сколько образ­цовый английский купец. У Д.Дефо были памфлеты «Образцовый английский купец» и «Образцовый английский джентльмен». Ока­зывается, что джентльменом может быть не только благородноро-жденный, но и купец. У купца свой кодекс чести. Образцовый ку­пец трудолюбив. Он сам присматривает за лавкой, стремится мень­ше путешествовать, избегать политики и политических партий. Он считает своим долгом лично следить за нравственностью приказ­чиков. В памфлетах Д.Дефо образцового купца отличают черты, зафиксированные Б.Франклином: бережливость, терпение, сдер­жанность, честность, осторожность. Купец снисходителен к роско­ши лишь постольку, поскольку она поддерживает торговлю. Спо­койная совесть — условие существования. «Осторожность для купца, как для девицы невинность», «Кредит — драгоценнейшее сокровище». «Торговые книги должны быть в порядке как совесть христианина», — пишет Д.Дефо. Отчетность — условие душевной гармонии.

По произведениям Д.Дефо хорошо понятно, что такое экономи­ческий индивидуалист. Робинзон Крузо испытывал необходимость вести учет самому себе. Им владеет страсть к инвентарям и балан­сам. В романе царит пафос повседневного труда, а все дела реша­ются с помощью договора — пусть даже с самим собой. Напомним описание склада в романе: «Все было у меня под руками, и мне до­ставляло истинное удовольствие заглядывать в этот склад: такой образцовый порядок царил там, и столь там было всякого добра»7. Все сработано «из ничего» с помощью познаний, полученных в школе.

Мир Робинзона — это мир повседневных успехов в снабжении, обеспечении безопасности, уюта, комфорта. Напомним еще раз: комфорт и телесная чистота — буржуазные качества.

Для Ж.-Ж.Руссо Робинзон был естественным человеком и че­ловеком воли. На деле он — воплощение пафоса искусственного. Этот отшельник рад любому орудию, попавшему к нему из цивили­зации. Из дома его гонит не желание вернуться в природу, а «неле­пая и необдуманная затея составить себе состояние» (хотел на­житься на торговле рабами). Это свидетельствует вроде бы о стра­стности натуры. В то же время Робинзон холоден и лишен эроти­ческого чувства, как, впрочем, и эстетического. Любить — расто­чать. Хозяйничать — сберегать.

В этом пункте характеристика генезиса буржуа, которую дал В.Зомбарт, вероятно, более точна, чем у М.Вебсра. Напомню, что В.Зомбарт подчеркивал множественность корней буржуа как соци­ального типа, а капиталистический дух характеризовал как амбива­лентный (двойственный), выделяя две его стороны: предпринима-

7 Дефо Д. Жизнь, необыкновенные и удивительные приключения РобинзонаКрузо...//Де­фо Д. Избранное. — М., 1971. — С. 67.

тельскую (эротическую) и мещанскую. Можно переставить акцен­ты. Авантюрист эротичен. Предприниматель воплощает мещан­скую сторону.

Еще одна важная черта, отличающая Робинзона-буржуа. Он со­вершенно глух к проблематике чести, как она понималась в тради­ционном обществе. Он не судит дикарей-людоедов. «...Если мудрое провидение терпит на земле таких людей и терпело их, быть может, несколько столетий, если оно допускает существование столь бес­человечных обычаев и не препятствует целым племенам совер­шать ужасные деяния, на которые могут быть способны только выродки, окончательно забытые небом, то, стало быть, не мне быть их судией...Каких бы зверских обычаев ни придерживались дикари, меня это не касается»*1. Налицо умение «работать» с абст­рактной нормой, отделенной от конкретного случая.

Как известно, Робинзон прежде всего спас после кораблекру­шения те вещи, которые он считал наиболее важными для жизни. Это были часы, гроссбух, чернила и перо. Роль часов и гроссбуха понятна из вышеизложенного. Встает вопрос: при чем тут перо и чернила1?

Колониальная экспансия — ключевая черта капитализма. Объ­ектом таковой были не только заморские страны, но и традицион­ные, не капитал и зированные пространства в собственных общест­вах, которые обозначаются как «отсталые». Обучение письму бы­ло знаком вхождения в капиталистическое общество завоевателей. Такова в этом обществе фундаментальная практика инициации. Письму учат в школе. Школа получает приоритет над семейной со­циализацией.

Ф.Бродель обращает внимание на значимость практики письма для купца. В работе «Игры обмена», анализируя один из источни­ков, он обращает внимание на фразу: «человек, у коего много дел, он пишет день и ночь». Он комментирует ее следующим образом: «Я подчеркиваю эту последнюю фразу, неожиданную, но которая не должна была бы быть таковой: она дополняет традиционный, на­рисованный Альберти образ купца «с пальцами, испачканными чернилами»9.

«За исключением некоторых, еще неловких венецианских писем XIII и XIV вв., торговая корреспонденция достигает до­вольно высокого уровня, который она сохранит и в дальнейшем, ибо в этом уровне смысл ее существования, оправдание дорого­стоящего обмена этими сверхобильными письмами. Быть осве­домленным значило еще больше, чем быть обученным, а письмо — это в первую голову информация. Операции, что интересуют обоих корреспондентов, высланные и полученные распоряже­ния, советы касательно отправки, или закупки, или продажи то-

1 Дефо Д. Цит. произв.-—С.154,155,

1 Бродель Ф. Игры обмена. — М., 1988. —С. 408.

варов, или платежные документы и т.п. составляли лишь часть ее. Непременно следовали полезные новости, сообщаемые на ушко: новости политические, новости военные, новости об уро­жае, об ожидаемых товарах. Корреспондент также тщательней­шим образом отмечает колебания цен товаров, наличных денег и кредита на своем рынке; в случае необходимости он сообщает о движении кораблей. Наконец письмо обязательно завершают пе­речень цен и курсовые котировки, в большинстве случае в по-сткриптуме» (Бродель Ф. Игры обмена. —М.,1988. — С. 407— 408).

«Робинзон Крузо» — роман письма1". У Д.Дефо призвание Ро­бинзона к завоевательной задаче по отношению к своему острову ознаменовано решением писать дневник. Писать дневник — значит конструировать приватное пространство, в котором можно властво­вать над временем и вещами. Робинзон создает для самого себя, на­ряду с чистой страницей дневника, остров, где он может делать то, что хочет. Можно трактовать эту ситуацию как свидетельство воз­никновения биографической идентичности.

Имеет место дистанцирование от живого тела (в том числе и те­ла традиции), от локального; от того, что воплощает людей, привя­занных к земле, к месту, людей, живущих в мире устного предания. Власть письма бросает вызов не только привилегиям рода, т.е. ари­стократии. Она формирует новыйсоциальный код. «Робинзон Кру­зо» проливает свет на ситуацию. Робинзон, субъект письма, — хозя­ин (доминирующий). Пятница — раб (доминируемый), ибо его инст­рументом не является письмо.

Посредством письма Робинзон конституирует дикость. Пятница — дикий, ибо неграмотный. Робинзон определяет дикости место за собственными пределами. Более того, дикость немедленно объявля­ется переходной, переходной к новому порядку мира. Дикарь — не совсем человек. Он часть природы, которую Робинзон-человек пре­образует свободной волей, принимая осознанные решения. Однако дикость и дикари порождают страх. Из этого страха рождаются ми­фы о чудовищах. Самые известные из них — мифы о Франкенштей­не и Дракуле.

Робинзон — миф, а потому он неоднократно переписывался. Одна из самых интересных реплик — роман современного фран­цузского писателя М.Турнье «Пятница, или Тихоокеанский лимб». Для Д.Дефо Робинзон — человек как таковой. М.Турнье приписывает своему Робинзону черты конкретно-исторического буржуазного новоевропейского человека.

Робинзон у него до поры до времени стремится воплотить в жизнь принципы Франклина. Романист рисует образ человека,

10 Трактовка Робинзона как «романа письма» принадлежит французскому исследователю культуры и философу М. де Серто: De Certeau М. The Practice of Everyday Life. — Berkeley

1988.

занимающегося трудом: организацией быта, строительством, из­данием законов. Робинзон пишет Хартию острова, сочиняет Уго­ловный кодекс. Он один воссоздает на острове европейскую ци­вилизацию. Он распределяет время, он запрещает самому себе справлять естественные надобности всюду, кроме специально от­веденного для этого места. Он наказывает самого себя постом или заключением в яме, ибо телесные наказания или смертная казнь «сократят население острова» (которое до появления Пят­ницы состояло из одного человека). «Соблюдение Хартии и Уго­ловного кодекса, отбывание вмененных самому себе наказаний, строгое следование раз и навсегда установленному распорядку дня, не оставлявшему ни единой передышки, церемониал, руко­водящий его основными действиями, — словом та тесная броня установлений и предписаний, в которую он втиснул себя, чтобы не скатиться в пропасть, была, однако, бессильной перед тоскли­вым страхом соседства с дикой неукротимой тропической приро­дой и внутренней, разъедающей его душу цивилизованного чело­века эрозией одиночества» (Турнье М. Пятница, или Тихоокеан­ский лимб. — М., 1992. — С. 107).

4. СОЦИАЛЬНЫЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ, ИСПОЛЬЗУЕМЫЕ ВСЕМИ

.ажио еще раз подчеркнуть, что речь идет как о новой системе социальных связей, в которой существует новый экономический чело­век, так и о системе жизненных ценностей буржуа, определяющих стиль жизни. «Чистая совесть» буржуа давала силу и для критики мо­нашества и нравов аристократии, и для установления жесточайшей ди­сциплины труда. Справедливости ради надо сказать, что борьба с при­вилегиями дворянства сопровождалась молчанием относительно коро­левской власти и капитала. Из разоблачения дворянских привилегий рождались капиталистические привилегии. С уверенностью утвержда­лись здоровье нравов, труда, справедливости и цивилизованности тре­тьего сословия. Буржуа распространяли веру в го, "то принцип laissez-faire приведет к равновесию и счастью. Идеология Просвещения — во­площение этой веры. В идеи Просвещения верили отнюдь не только буржуа.

Буржуа — человек, который в совершенстве умеет оперировать практическими абстракциями, такими как труд, деньги, право. Это то, на что совершенно неспособен крестьянин. Русский поэт и хороший сель­ский хозяин А.Фет в своих воспоминаниях пишет, как он не мог угово­рить крестьян перевозить за деньги песок (ведь песок — не хлеб!)11. Это свидетельствует, что практическое представление об абстракт-

" Фет. А. Жизнь Степановки, или Лирическое хозяйствен/Новый мир.

№5. —С. 126—127.

М., 1992. —

лол/ труде, не совпадающем с конкретными работами, у фетовских крестьян начисто отсутствовало. До поры до времени крестьянам оно не было нужно для жизни. Постепенно практическими абстракциями овладевают и люди, не являющиеся буржуа, входящие в другие соци­альные группы. Сейчас почти каждый умеет мыслить такими абст­ракциями. Всякий знает, что во многом благодаря деньгам достигает­ся человеческая независимость. Однако именно социальная группа буржуа изобрела новые социальные классификации, новые способы мировосприятия, новые способы конструирования человеческой идентичности.

Предвосхищая дальнейшее изложение, следует подчеркнуть: че­ловеческая индивидуальность, приватностькак особенность образа жизни буржуазной эпохи возникают благодаря развитию не только упомянутых абстракций, но и сложной институциональной сети. В буржуазную эпоху человек полагает себя независимым экономиче­ским, политическим, правовым субъектом. Он видит себя свобод­ным. Такое «самовидение», самовосприятие обусловлено наличием сложных социальных посредников во взаимодействиях между людь­ми. Эти посредники могут представлять собой сложные социальные системы и институты (банки и биржи, правовые кодексы и судебные институции, тюрьмы и работные дома).

Каким образом появление нового человека и нового социально­го пространства, этим человеком обустроенного, влияет на общест­во в целом? В.Зомбартом было сделано одно крайне важное наблю­дение. Он отметил, что в XIX в. у буржуа происходит смена стиля жизни. Неустанная активность занимает место дисциплины и само­ограничения. Еще в XVIII в. европейские буржуа полагали деньги лишь средством. В дальнейшем деньги превращаются в цель. Одно­временно качества мещанской добродетели переносятся с личности на предприятие. Утрачивается бережливость как свойство частного лица. Буржуа-человек начинает расточать почти как дворянин. Он покупает имения. Его семья ведет праздный образ жизни. Солид­ность, расчет и бережливость становятся свойством фирмы как со­циального института12. Именно так качества человека в группе начи­нают распространяться на все общество.

Следует еще раз отметить, что буржуа принесли людям не толь­ко умение работать с практическими абстракциями. Культивирова­ние телесной чистоты, представление о комфорте родились именно в буржуазной среде. Комфорт, кстати, подразумевает меньшее чис­ло слуг, нежели при «старом режиме». Вспомним хотя бы «Женить­бу Фигаро» П.Бомарше. Там слуги переполняют жилища аристокра­тов. Они вездесущи. Без них не обходится ни одно событие. «Скромное обаяние буржуазии» является продуктом совмещения аристократической роскоши и буржуазного комфорта. Символом нового стиля жизни стала новая одежда — фрак. Он не похож на

12 См.; Зомблрт В. Указ. соч. — С. 143.

черный или серый сюртук торговца-протестанта. По происхожде­нию он восходит к одежде для верховой езды, т.е. выступает как ат­рибут дворянской жизни. Но он не цветной (одежда аристократии при старом режиме была ярких цветов), а черный11.

Австрийский писатель Р.Музиль прекрасно описывает разли­чие и в то же время «наложение» жизненных стилей богатых бур­жуа и аристократии: «Родственники повидали вдвоем много кра­сивого: мебель эпохи Марии-Терезии, дворцы в стиле барокко, людей, которых их слуги еще носили по миру на руках, современ­ные дома с большими анфиладами комнат, дворцы банков и смесь испанской строгости с бытовыми привычками среднего сословия в квартирах высоких служителей государства. В общем, если речь шла об аристократии, это были остатки роскошного стиля жизни без водопровода, а в домах и конференц-залах богатой буржуазии этот стиль повторялся гигиенически улучшенной, исполненной с большим вкусом, но более бледной копией. Каста бар и господ всегда остается немного варварской: шлак и остатки, которых не сожгло дальнейшее тление времени, лежали в аристократических замках на прежних своих местах, с великолепной лестницей со­седствовали трухлявая половица, а отвратительная новая мебель беззаботно стояла среди чудесных старинных вещей. Напротив, класс выбившихся в люди, влюбленный в импозантные и великие эпохи своих предшественников, невольно производил придирчи­вый и утончающий отбор. Если замок принадлежал буржуа, то он оказывался не только снабженным современными удобствами, как наследственная люстра электрической проводкой, но и в меб­лировке кое-что менее красивое было убрано и прибавлено кое-что ценное — либо по собственному усмотрению, либо по непре­рекаемому совету экспертов. Заметнее всего, впрочем, был этот процесс утончения даже не в замках, а в городских квартирах, об­ставленных в духе времени с безличной роскошью океанского па­рохода, но благодаря какому-нибудь непередаваемому штриху, ка­кому-нибудь едва заметному просвету между предметами мебели или господству на какой-то стене какой-то картины, хранивших в этой стране утонченного социального честолюбия нежно-отчет­ливый отзвук отшумевшей славы».

Писатель продолжает сравнение: «...фрукты здесь (в среде «благороднорожденных». — U.K.) нередка ели неочищенными, беря их прямо рукой, ...тогда как ч домах крупной буржуазии строго соблюдался церемониал ножа и вилки; сходное наблюде­ние можно было сделать и относительно беседы, которая почти только в буржуазных домах отличалась совершенным изящест­вом, в то время как в аристократических кругах преобладал язык ходовой, непринужденный, похожий на кучерской». (Музиль Р. Человек без свойств. Книга 1. — М., 1984. — С. 321—322).

" Кирсанова P.M. Костюм в русской художественной культуре. — М., 1995. —• С. 298.

Сказанное касается не только жилища, но и манеры одеваться, манеры держать себя, ухаживать за своим телом и говорить. Меня­ется сам человек, меняется социальная сеть, в которой он сущест­вует и без которой не может существовать, меняется общество в целом.

Доверь свою работу кандидату наук!
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь



Дата добавления: 2015-01-30; просмотров: 4 | Нарушение авторских прав

1 | <== 2 ==> | 3 |


lektsii.net - Лекции.Нет - 2014-2022 год. (0.045 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав