Студопедия  
Главная страница | Контакты | Случайная страница

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 5 страница

Читайте также:
  1. A XVIII 1 страница
  2. A XVIII 2 страница
  3. A XVIII 3 страница
  4. A XVIII 4 страница
  5. Abstract and Keywords 1 страница
  6. Abstract and Keywords 2 страница
  7. Abstract and Keywords 3 страница
  8. Abstract and Keywords 4 страница
  9. BEAL AEROSPACE. MICROCOSM, INC. ROTARY ROCKET COMPANY. KISTLER AEROSPACE. 1 страница
  10. BEAL AEROSPACE. MICROCOSM, INC. ROTARY ROCKET COMPANY. KISTLER AEROSPACE. 2 страница

— Знакомитесь? Интересная девушка, правда? Я сразу так подумал.— Ривьера встал за спиной 3–Джейн.— Только, знаешь, ведь ничего не выйдет.

— Неужели, Питер? — Сделав над собой усилие, Молли изобразила усмешку.

— Уинтермьют — не первый, кто сделал эту ошибку. Недооценил меня.

Ривьера прошел по кафельному борту бассейна к белому столику и плеснул минеральной воды в тяжелый хрустальный стакан.

— Он ведь говорил со мной, Молли. Думаю, он говорил с каждым из нас. С тобой, с Кейсом, даже с Армитиджем — хотя тут–то и разговаривать было не с кем. Он же нас почти не понимает. У него есть психопрофили, но ведь это — статистика, и не более. Не знаю, дорогая, являешься ли ты неким статистическим животным, но уж Кейс — абсолютно точно, а вот у меня есть качество, по самой своей природе не укладывающееся ни в какие количественные характеристики.

Питер отпил из стакана.

— И какое же? — равнодушно поинтересовалась Молли.

— Извращенность,— широко улыбнулся Ривьера.

Возвращаясь к женщинам, Ривьера раскручивал в стакане остаток воды, словно наслаждаясь массивностью толстого, с голубой резьбой, цилиндра.

— Склонность к бессмысленным поступкам. И я, Молли, принял решение, абсолютно бессмысленное решение.

Глядя на Ривьеру, девушка молча ждала продолжения.

— Ну, Питер,— мягко, словно ребенка, пожурила его 3–Джейн.

— Ты не узнаешь этого слова. Он ведь все мне рассказал. Конечно, 3–Джейн знает код, но ты его не получишь, равно как и Уинтермьют. Наша 3–Джейн — девочка с амбициями.— Ривьера снова улыбнулся.— У нее свои виды на семейную империю, и все бы хорошо, если бы не путались под ногами два сбрендивших искусственных разума. Ты, конечно, будешь смеяться, но они представляют собой вполне серьезную угрозу. Но тут появляется Питер, и Питер помогает ей выбраться из этого весьма неприятного положения. Сиди, говорит Питер, и не чирикай. Крути папочкины любимые джазовые пластинки, а уж Питер пригласит сюда подходящих к музыке танцоров. И тогда мы устроим королю Эшпулу достойные поминки.

Он допил остаток воды.

— Нет, папочка, ты нам не в масть. Ты совсем нам не в масть. Теперь, когда к нам пришел Питер.

А затем порозовевший от кокаина и меперидина Питер швырнул стакан прямо в левую линзу Молли, и уже ничего не было видно, только вспышки света и кровь.

 

Сняв дерматроды. Кейс обнаружил Мэлкома под потолком. Он висел на страховочном поясе, прикрепленном к панелям корпуса двумя эластичными тросами с большими серыми присосками на концах. Голый по пояс, растафари работал неуклюжим, специально приспособленным для невесомости, гаечным ключом; извлечение каждого очередного болта сопровождалось громким щелканьем пружины. «Маркус Гарвей» маневрировал — время от времени его слегка потряхивало.

— Мьют доведет нас до места,— пояснил Мэлком, опуская болт в привязанную к поясу сетку,— а сажать буду я. Пока что нужно позаботиться об инструменте.

— Ты держишь там свои инструменты?

Задрав голову, Кейс смотрел на ходящие по коричневой спине мускулы.

— Только этот.— Мэлком вытащил из–за панели длинный предмет, завернутый в черный поликарбон. Он вернул панель на место и закрепил ее одним болтом; тем временем черный пакет уплыл к корме. Открыв клапаны присосок, сионит освободился от страховки, догнал беглеца, вернулся и, пролетев над центральным экраном с пульсирующей зеленой диаграммой посадки, зацепился за каркас противоперегрузочной сетки Кейса. Опустившись вниз, он поддел скотч на свертке толстым сломанным ногтем большого пальца.

— Какой–то китаец сказал, что эта штука рождает истину[11].— Мэлком развернул древний, обильно смазанный автоматический дробовик «ремингтон» со спиленным почти до самого потертого цевья стволом. Вместо приклада у обреза была деревянная пистолетная рукоятка, обмотанная черной изолентой. От Мэлкома пахло потом и марихуаной.

— Это что, единственное, что у тебя есть?

— Да.— Он извлек откуда–то красную тряпочку и, прихватив, чтобы зря не мазаться, рукоятку поликарбоновой оберткой, стал протирать черный, лоснящийся от масла ствол.— Мы, растафарианский военный флот, в него верим.

Кейс натянул дерматроды на лоб. «Техасский катет»» он проигнорировал — там, на вилле, можно будет поссать по–человечески. Не исключено, что последний раз в жизни.

Он щелкнул тумблером.

 

— Ну и дерьмо же он,— сказал конструкт,— этот самый Питер.

Казалось, они стали частью тессье–эшпуловского льда, изумрудные арки расширились и срослись, стали единой массой. В плоскостях окружающей их китайской программы преобладал зеленый цвет.

— Приближаемся, Дикси?

— Здорово продвинулись. Скоро и ты понадобишься.

Загрузка...

— Послушай, Дикси, Уинтермьют говорит, что в нашем «Хосаке» не осталось ничего, кроме «Куанга». Еще он говорит, чтобы я отключил тебя и деку, перенес вас в виллу и подключил через ее охранную программу. Говорит, что «Куанг» будет уже там. И мы продолжим рейд изнутри, через внутреннюю сеть.

— Чудненько,— обрадовался Флэтлайн,— я же просто обожаю делать все через задницу.

Кейс перешел в симстим.

 

В окутавший Молли мрак, в мешанину синастезии, где ее боль имела вкус ржавого железа, запах дыни и была похожа на прикосновение к щеке крыльев ночной бабочки. Молли была без сознания, а в сны ее Кейс войти не мог. Замигал оптический чип; теперь каждую цифру окружал слабый розовый ореол.

07:29:40

— Мне очень не нравится, что все так получилось, Питер.

Голос 3–Джейн доносился словно издалека. Кейс решил, что Молли может слышать, но затем понял свою ошибку. Симстим был цел и на месте — и Кейс чувствовал, как он врезается Молли под ребра. Ее барабанные перепонки колебались под воздействием голоса 3–Джейн — вот и все. Что–то сказал Ривьера, коротко и неразборчиво.

— Нет,— ответила 3–Джейн,— и нет тут ничего веселого. Хидео принесет аппарат интенсивной терапии, но здесь нужен хирург.

Наступила тишина. Кейс очень отчетливо услышал, как в бассейне плещется вода.

— О чем это вы без меня говорили?

Теперь Ривьера был совсем близко.

— О моей матери. Она сама меня спросила. Думаю, девочка была в шоке — безотносительно к уколу, который сделал Хидео. Зачем ты это сделал?

— Хотел посмотреть разобьются они, или нет.

— Одна разбилась. Когда — и если — она очнется, мы увидим, какого цвета у нее глаза.

— Она очень опасна. Слишком опасна. Не будь меня под рукой, не отвлеки я ее Эшпулом, не прими твой Хидео на себя бомбу — где бы ты теперь была? В ее власти.

— Нет, потому что был Хидео,— спокойно ответила 3–Джейн. Думаю, ты не совсем понимаешь, кто такой Хидео. Вот она, кажется, понимала.

— Хочешь выпить?

— Да, вина. Белого.

Кейс вышел из киберпространства.

 

Согнувшись над пультом «Маркуса Гарвея», Мэлком управлял посадкой. На центральном экране неподвижно светился маленький красный квадратик — док виллы. Зеленый квадрат побольше, представляющий «Гарвея», покачивался и постепенно уменьшался. Слева, на малом экране, светился схематический чертеж «Гарвея» и «Ханивы», приближающихся к изогнутой обшивке веретена.

— У нас всего один час,— сказал Кейс, вытаскивая из «Хосаки» разъем. Обычно встроенных батарей деки хватало на девяносто минут, но конструкт Флэтлайна вызовет дополнительный расход. Быстро, привычными движениями, Кейс примотал кассету с конструктом к днищу «Оно–Сендаи». Мимо проплыл страховочный пояс Мэлкома. Кейс поймал его, отсоединил эластичные тросы с серыми прямоугольными присосками и защелкнул карабины тросов друг за друга. Затем он прижал присоски к деке, надавил рычажки подсоса. Перекинул импровизированный ремень с декой и конструктом через плечо, поверх натянул кожаную куртку и стал инспектировать содержимое ее карманов. Там лежали паспорт, полученный от Армитиджа, банковский чип на то же имя, кредитный чип Фрисайда, бетафенэтиламиновые дермы, купленные у Брюса, пачка новых иен, полпачки «Ихэюань» и сюрикен. Кейс бросил кредитную чип через плечо и услышал, как он ударился о русский воздухоочиститель. Он почти собрался сделать то же самое со стальной звездочкой, когда отскочивший кредитный чип ударил его по затылку, срикошетил в потолок и упал позади левого плеча Мэлкома. Растафари оторвался от приборов и сердито оглянулся. Кейс посмотрел на сюрикен, сунул его обратно в карман куртки и услышал, как рвется подкладка.

— Ты пропустил сообщение от Мьюта,— сказал Мэлком.— Мьют говорит, что обманул систему безопасности. «Гарвей» становится в док под именем другого судна, которое ожидалось из Вавилона. Мьют передал нам его опознавательные коды.

— Мы наденем скафандры?

— Слишком тяжелые. Да чего там,— махнул рукой Мэлком,— лежи себе в этой сетке, пока я не скажу.

Он набрал последние команды и взялся за потертые розовые рукоятки, торчавшие по краям приборной доски. Кейс увидел, как зеленый квадрат усох еще на пару миллиметров и точно наложился на красный. На меньшем экране «Ханива» опустила нос, чтобы не задеть изгиб веретена, и вошла в ворота дока. «Гарвей» все еще висел под ней как пойманная добыча. Корпус буксировщика задрожал и зазвенел. Из поверхности веретена высунулись две лапы и захватили изящный корпус «Ханивы». Из «Блуждающего огонька» появился желтый дрожащий прямоугольник, который, изменяя форму, пополз мимо «Ханивы» к «Гарвею». С носа донесся резкий скрежещущий звук.

— Осторожно,— заметил Мэлком,— теперь у нас есть тяготение.

Будто притянутые магнитом, посыпались разнообразнейшие предметы. Внутренности Кейса резко деформировались, и он чуть не задохнулся. Дека и конструкт больно ударили по коленям.

Теперь они вращались вместе с веретеном.

Мэлком потянулся, снял красную сеточку и встряхнул своими косицами.

Пошли, брат, ты же говоришь, времени мало.

 

 

А ведь эта вилла — типичный паразит, подумал Кейс, вылезая из носового люка, обильно обвешанного соплями герметизирующей замазки. Не имея собственной экосистемы, она забирает воду и воздух у Фрисайда.

Трап, поданный к «Гарвею» в доке, был чуть усложненным — это в невесомости можно прыгать и кувыркаться как угодно, а при тяготении без лестницы не обойдешься — вариантом того туннеля, по которому они с Мэлкомом перебирались на «Ханиву». Рифленая труба, состоящая из подвижных, управляемых гидравликой, сегментов, ступеньками служат кольца из прочного шершавого пластика, опоясывающие каждый сегмент. К «Гарвею» труба подходила горизонтально, но затем она резко уходила налево вверх, огибая корпус «Ханивы». Мэлком уже карабкался по трапу, держа в правой руке «ремингтон», а левой цепляясь за кольца. На растафари были мешковатые, сильно поношенные армейские брюки, зеленая нейлоновая безрукавка и драные парусиновые тапочки с ярко–красными подошвами. При каждом его шаге туннель слегка вздрагивал.

Под весом «Оно–Сендаи» и конструкта Флэтлайна карабины импровизированного ремня врезались в плечо Кейса. Боли он не чувствовал — он вообще не чувствовал сейчас ничего, кроме страха. Пытаясь отогнать этот страх, Кейс вспоминал армитиджеву лекцию о Фрисайде и о вилле «Блуждающий огонек». Он вздохнул и полез вверх. Экосистема Фрисайда ограничена, но не замкнута. Тогда как Сион является замкнутой системой, способной самовоспроизводиться долгие годы безо всякого снабжения извне. Фрисайд обеспечивает себя воздухом и водой, но зависит от подвоза продуктов питания и удобрений. Вилла «Блуждающий огонек» не производит вообще ничего.

— Брат,— негромко позвал Мэлком,— поднимайся сюда, встань рядом.

Двигаясь по круглой лестнице боком, Кейс одолел оставшиеся несколько колец. Трап упирался в гладкий, слегка выпуклый люк диаметром метра в два. Гидравлические сегменты трапа уходили в гибкий кожух вокруг люка.

— Так чего же мы…

Кейс замолк, так как люк открылся, и тонкая пыль, поднятая небольшой разницей в давлениях, попала ему в глаза.

Мэлком быстро пролез в люк; Кейс услышал, как щелкнул предохранитель обреза.

— Ты же вроде торопился,— прошептал Мэлком, присев возле люка; еще секунда, и к нему присоединился Кейс.

Люк располагался в центре круглого сводчатого помещения, устланного голубой пластмассовой плиткой. Мэлком толкнул Кейса локтем и указал на вделанный в стену монитор. На экране высокий юноша с типичными чертами Тессье–Эшпулов отряхивал рукава своего темного пиджака. Он стоял возле такого же люка в таком же помещении.

— Простите пожалуйста, сэр,— донеслось из динамика над люком.

Кейс взглянул вверх.

— Мы ожидали вас позднее, в центральном доке. Минутку, пожалуйста.

Молодой человек на мониторе нетерпеливо вскинул голову.

Держа обрез на изготовку, Мэлком повернулся к открывшейся слева двери. Низенький евразиец в оранжевом комбинезоне удивленно уставился на пришельцев. Он попытался что–то сказать, не смог и закрыл рот. Кейс посмотрел на монитор. Пусто.

— Кто вы? — пролепетал маленький человечек.

— Растафарианский военный флот,— заявил, вставая с корточек, Кейс; киберпространственная дека ударила его по бедру,— Мы только–то и хотим, что включиться в вашу охранную систему.

Человечек сглотнул слюну.

— Это проверка? Проверка лояльности? Ну, конечно же, проверка лояльности! — Он вытер ладони об оранжевые штаны.

— Нет, брат, тут все взаправду.— Мэлком тоже распрягся и наставил на коротышку обрез.— Шевелись.

Они миновали дверь и очутились в коридоре, среди так хорошо знакомых Кейсу полированных бетонных стен и кучами наваленных ковриков.

— Хорошие половики,— сказал Мэлком, подталкивая пленника в спину.— И пахнет, как в церкви.

Как только они подошли к старинному монитору «Сони», под которым находилась клавиатура и панель с множеством разъемов, экран засветился, и на нем появилось напряженно улыбающееся лицо Финна; фоном ему служила прихожая «Метро Гологрэфикс».

— О'кей,— сказал он,— Мэлком, там, дальше по коридору, есть открытая кладовка; запихни парня туда, а я запру. А ты, Кейс, найди на верхней панели пятое гнездо слева. Переходники под консолью, в шкафчике. Нужен тот, где двадцать один пин для «Оно–Сендаи» и сорокапиновый папа для «Хитачи».

Пока Мэлком занимался пленником, Кейс встал на колени и, порывшись среди кучи разных переходников, нашел нужный. Подсоединив его к деке, он немного помедлил и взглянул на экран.

— Тебе обязательно нужно выглядеть Финном? Финн медленно, строчка за строчкой, превратился в Лонни Зоуна; изменился и фон, теперь это были японские постеры, кое–как наляпанные на стенку.

— Все, что пожелаешь, малыш,— процедил сутенер.— Для Лонни это — что два пальца…

— Нет,— сказал Кейс,— остановимся на Финне.

Зоун исчез; Кейс вставил переходник в разъем и надел дерматроды.

— Что так долго? — захохотал Флэтлайн.

— Я же просил тебя не ржать,— сказал Кейс.

— Шучу, пацан,— ответил конструкт,— для меня же все мгновенно, никакого времени не существует. Давай–ка посмотрим, что там у нас…

Теперь «Куанг» стал зеленым, такого же оттенка, как и тессье–эшпуловский лед. Он прямо на глазах терял прозрачность, хотя вверху все еще проглядывала черная блестящая акула. Ломаные линии и галлюцинационные образы исчезли, теперь эта штука выглядела такой же реальной, как «Маркус Гарвей» — старинная ракета, отливающая черненым хромом.

— Порядок,— сказал Флэтлайн.

— Порядок,— согласился Кейс и щелкнул симстим–переключателем.

 

— К сожалению, только так.— 3–Джейн поддерживала голову Молли.— Наш аппарат показывает, что сотрясения нет, а глаз можно восстановить. Ты раньше не была с ним мало знакома?

— Совсем не знакома,— бесцветным голосом ответила Молли.

Она лежала то ли на высокой кровати, то ли на обитом мягком столе. Раненая нога ничего не чувствовала, ее словно не было вообще. Синастезический эффект укола вроде прошел. Черный шар исчез, но руки Молли были связаны мягкими ремнями, не попадавшими в поле зрения.

— Он хочет тебя убить.

— Похоже,— сказала Молли, глядя в потолок, мимо ослепительно яркой лампы.

— А вот я, пожалуй, не хотела бы, чтобы он тебя убил,— сказала 3–Джейн; преодолев боль, Молли повернула голову и посмотрела ей в глаза.

— Не надо играть со мной,— сказала она.

— А вот я бы, пожалуй, хотела с тобой поиграть.— 3–Джейн наклонилась, откинула со лба Молли волосы и легко клюнула ее губами. На светлой галабии проступали пятна крови.

— Где он сейчас? — спросила Молли.

— Колется, наверное.— 3–Джейн выпрямилась.— Он очень тебя ждал. Наверное, будет забавно за тобой ухаживать, Молли.

Она улыбнулась и рассеянно вытерла окровавленную руку о бедро.

— У тебя перелом со смещением, нужно вправить, но это мы устроим.

— А как же Питер?

— Питер? — 3–Джейн чуть тряхнула головой. На лоб ее прядь темных волос.

— Питер становится довольно скучным. Наркотики — вообще скучная штука. Во всяком случае,— хихикнула 3–Джейн — когда этим занимаются другие. Как ты заметила, мой папаша был заядлым наркоманом.

Молли напряглась.

— Да ты не бойся.

Пальцы 3–Джейн поглаживали оголившийся живот Молли.

— Его самоубийство — результат моего вмешательства в работу морозильника. Понимаешь, я же ни разу с ним не встречалась. Я появилась на свет во время его последнего сна Но знаю его я очень хорошо. Ядро знает все. Я видела, как он убил мою мать. Вот поправишься немножко, и я тебе покажу. Он будет душить ее в постели.

— Зачем он убил ее?

Здоровый глаз Молли сфокусировался на лице 3–Джейн.

— Он не принимал ее концепцию развития нашей семьи. Это она заказала постройку наших искусственных разумов. Мама была визионерка. Мечтала о симбиозе между семьей и ИскИнами, чтобы деловые решения принимались сами собой, без нашего участия. Даже, пожалуй, все наши сознательные решения. Тессье–Эшпулы должны были стать бессмертными, роем, где каждый из нас был бы частью некоей большей сущности. Потрясающе. Я тебе прокручу ее записи, у меня их около тысячи часов. Но я маму никогда толком не понимала, а с ее смертью это направление было утрачено. Мы вообще утратили всякое направление. Зарылись внутрь самих себя. Теперь мы даже редко покидаем виллу. Я — исключение.

— Ты говоришь, что пыталась убить отца? Изменила программы работы морозильника?

3–Джейн кивнула.

— Я получала помощь. От призрака. Когда я была маленькая, я думала, что в ядрах живут духи. Голоса. Одним из них был Уинтермьют, это — «тьюринговский» код нашего бернского ИскИна. Кстати сказать, тобой управляет не весь этот мозг, а нечто вроде подпрограммы.

— Одним из них? А что, есть и другие?

— Другой. Но он давно со мной не разговаривал. Надоело, наверное. Я подозреваю, что оба они развились из определенных способностей, заложенных по маминым указаниям в исходную программу, но точно не знаю — мамочка была особой весьма скрытной. Вот. Выпей.

3–Джейн поднесла к губам Молли гибкую пластиковую тубу.

— Это вода. Много не пей.

— Ну как, лапочка? — раздался веселый голос Ривьеры.— Развлекаешься?

— Оставь нас одних, Питер.

— Играешь в доктора…

Неожиданно в десяти сантиметрах от носа Молли появилось ее собственное лицо. Безо всяких бинтов. На месте левой зеркальной линзы зияла наполненная кровью открытая глазница, из которой торчал длинный осколок серебристого пластика.

— Хидео,— сказала 3–Джейн, гладя Молли по животу,— если Питер не уберется отсюда, сделай ему больно . Иди, Питер, поплавай.

Видение исчезло.

В темноте перевязанного глаза светилось — 07:58:40.

— Он сказал, что ты знаешь код. Питер сказал. Этот код нужен Уинтермьюту.

Внезапно грудь Кейса ощутила легкую тяжесть латунного ключа.

— Да, знаю.— 3–Джейн убрала руку.— Я выучила его еще ребенком. Думаю, во сне… А может, он был где–то в этой тысяче часов маминого дневника. Но я думаю, Питер прав, убеждая меня не выдавать код. Если я верно понимаю, потом придется выяснять отношения с «Тьюрингами», а духи — народ капризный и ненадежный.

Кейс отключился.

 

— Ну что, странненькая девочка? — ухмыльнулся Финн с экрана старого «Сони».

Кейс пожал плечами. Он повернул голову и увидел, как по коридору возвращается Мэлком, с обрезом в руке. На лице растафари сияла улыбка, голова его качалась в такт неслышимому ритму. Из кармана безрукавки к ушам тянулись тонкие желтые проводки.

— Даб,— сказал Мэлком.

— Ты что, сбрендил? — поинтересовался Кейс.

— А какой вред, брат, что я послушаю? Вполне праведный даб.

— Ну–ка, ребятки,— вмешался Финн,— принимайте низкий старт. Сюда едет ваш транспорт. Я не обещаю множество роскошных трюков, вроде той картинки 8–Джина, на которую купился швейцар, но подбросить вас к логову 3–Джейн — за ради Бога.

Когда в конце коридора из–под бетонной арки вывернула автоматическая тележка, Кейс как раз отсоединял переходник. Скорее всего, именно на ней ехали те негры, но теперь их не было. «Браун», намертво вцепившийся в обивку сиденья, дружелюбно подмигивал единственным своим красным глазом.

— Ты, слуга, давай карету, а я сяду и поеду,— продекларировал Кейс.

 

 

Злость снова куда–то делась. Даже скучно как–то.

На тележке было тесно: Мэлком с обрезом на коленях плюс Кейс, прижимавший к груди деку и конструкта. Перегрузка сместила центр тяжести легонькой таратайки далеко вверх; неустойчивая, явно не предназначенная для быстрой езды, она все время норовила опрокинуться. Мэлкому приходилось наклоняться в сторону каждого огибаемого угла, что не составляло особых проблем при левых поворотах, так как Кейс сидел с противоположной стороны, но зато уж при правых растафари буквально размазывал его по скамейке.

Кейс абсолютно не понимал, где они находятся и куда едут. Все вроде бы и знакомое, но никогда не было полной уверенности, что именно этот участок коридора проходила Молли. Вдоль искривленной галереи тянулись ряды деревянных стендов с коллекциями, которых он определенно не видел: черепа каких–то крупных птиц, монеты, кованые серебряные маски. Шесть колес тележки катились по ковровым наслоениям совершенно бесшумно. Слышался только гул электромотора, да временами, когда Мэлком в очередной раз наваливался на Кейса, из поролоновых затычек растафари доносились слабые отзвуки сионского даба. Дека и конструкт вдавливали лежащий в кармане куртки сюрикен в бедро.

— У тебя есть часы? — поинтересовался Кейс.

Растафари отрицательно поболтал косичками:

— Ни к чему мерить время.

— О Боже,— простонал Кейс и закрыл глаза.

 

Быстра просеменив по ковровым залежам к темной обшарпанной двери, «браун» постучал по ней лапкой. Оставленная тележка громко затрещала, из ее вентиляционной решетки посыпались голубые искры. Они падали на ковер, Кейс почувствовал запах паленой шерсти.

— Сюда, что ли? — Мэлком оглядел дверь и щелкнул предохранителем.

— Можно подумать, я знаю больше твоего,— буркнул себе под нос Кейс.

«Браун» развернулся и начал лихорадочно мигать.

— Хочет, чтобы ты открыл дверь,— сказал Мэлком.

Кейс шагнул вперед и осторожно потрогал бронзовую ручку. На двери висела бронзовая табличка, такая старая, что надпись на ней почти стерлась и стала совершенно неразборчивой, скорее всего — давно и всеми забытое название какой–нибудь службы или фамилия служащего. Интересно, подбирали Тессье–Эшпулы каждый предмет обстановки «Блуждающего огонька» специально или купили все оптом на какой–нибудь европейской помойке, вроде «Метро Гологрэфикс», только гораздо больших размеров. Петли открываемой Двери жалобно скрипнули, и тут же вперед рванулся Мэлком с обрезом у бедра.

— Книги,— сказал он.

Библиотека, те самые белые металлические стеллажи с бирками.

— Я знаю это место,— сказал Кейс, оглядываясь на тележку; от ковра тянулась струйка дыма.

— Поехали,— решил он.— Телега! Телега?

Тележка не реагировала. «Браун» дергал Кейса лапками за штанину, больно царапая лодыжку; очень хотелось пнуть эту железяку ногой.

— Чего тебе?

Крохотный робот шустро проскочил в открытую дверь. Кейс двинулся следом.

В библиотеке стоял еще один старый монитор «Сони». Подбежав к нему, «браун» замер, а затем стал пританцовывать.

— Уинтермьют?

На экране появились знакомые черты. Финн улыбнулся.

— Пора посмотреть, что там делается.— Глаза Финна щурились от сигаретного дыма.— Давай, подключайся.

Внезапно к Кейсу подбежал «браун» и, больно щипаясь через тонкую черную ткань, стал карабкаться по ноге.

— Вот же мать твою!

Кейс сбросил с себя механизм, и тот ударился о стену. Две конечности беспомощно задергались в воздухе.

— Что с этой тварью такое?

— Сгорела,— пояснил Финн.— Хрен с ней. Пустяки. Ты, главное, включайся.

Под экраном оказались четыре разъема, но только один подходил к адаптеру «Хитачи».

Кейс вошел в киберпространство.

 

И очутился в серой пустоте.

Никакой матрицы, никакой решетки. Никакого киберпространства.

Дека куда–то исчезла. Его пальцы…

И только на самом краю сознания ощущалось некое движение, что–то стремительно неслось к нему по глади бесконечного черного зеркала.

Рот свело в беззвучном крике.

 

Там, за изгибом пляжа, находился вроде бы город, но до него было далеко.

Он сидел, плотно обхватив руками колени, на корточках, посреди мокрого песка, и дрожал.

И даже потом, когда дрожь прекратилась, он не сменил позы и сидел так долго–долго. Город (а город ли это?) был низким и серым. Время от времени он исчезал за стеной тумана, поднимавшегося с моря. В какой–то момент Кейсу показалось, что и вовсе это не город, а только здание или даже развалины; оценить расстояние было невозможно. Песок был цвета почерневшего, но еще не совсем, серебра. Пляж состоял из песка, песок был влажный, джинсы на ягодицах были мокрыми от влажного песка… Он держал себя за колени и раскачивался, и пел песню без мелодии и слов.

Серебро неба отличалось от серебра песка. Тиба. Небо как в Тибе. Токийский залив? Он обернулся в надежде увидеть знакомую голограмму «Фудзи Электрик», или парящий над водой беспилотный вертолет, или хоть что–нибудь.

Позади него закричала чайка. Кейс поежился.

Поднимался ветер. Песчинки больно хлестали по щеке. Кейс уткнул лицо в колени и заплакал; собственный плач казался ему таким же далеким и незнакомым, как крик чайки. Горячая моча пропитала джинсы, капала на песок и быстро остывала на дующем с моря ветре. Слезы высохли, но безудержных рыданий разболелось горло.

— Уинтермьют,— бормотал он своим коленям.— Уинтермьют.

Темнело, теперь он дрожал уже от холода, который в конце концов заставил его встать на ноги.

Ныли колени и локти. Из носа текло. Он утерся рукавом и стал рыться в пустых карманах.

— Господи,— сказал он, сгорбившись и спрятав озябшие руки под мышки.— Господи.

У него начали стучать зубы.

Отлив украсил пляж песчаными разводами, недоступными ни одному токийскому садовнику. Сделав дюжину шагов в сторону проглоченного уже вечером города, Кейс обернулся и стал всматриваться в сгущающиеся сумерки. От места, где он сидел, тянулась короткая цепочка следов. Больше ничего не нарушало тусклое серебро песка.

Как ему показалось, Кейс прошел не менее километра, прежде чем заметил свет. Он разговаривал с Рацем, именно Рац и обратил его внимание на оранжево–красный огонек, тускло тлеющий справа, в глубине пляжа. Он знал, что Раца здесь нет, что бармен — плод его собственного воображения, никоим образом не связанный с этой мерзостью, в которой он завяз, погряз, заблудился, но это не имело ни малейшего значения. Странным образом, придуманный Рац имел собственные соображения насчет Кейса и задницы, в которую тот попал.

— Ты, дружище–артист, меня просто поражаешь. Это ж какие старания ты прикладываешь, чтобы довести себя до саморазрушения. Какие излишества! Ты мог спокойно доконать себя в Ночном Городе. У тебя было все для этого: стимуляторы, чтобы лишиться здравого смысла, выпивка, чтобы не думать, Линда для романтической печали, и улица, чтобы там тебе оторвали башку. И чего, спрашивается, понесло тебя в такую даль? А декорации, это ж надо такую дурь придумать… сцена, висящая в пустоте, наглухо запечатанные замки, редчайшая гниль старушки Европы, какие–то мертвецы в коробочках, и китайская магия…

Рац ковылял рядом с Кейсом, посмеиваясь и оживленно размахивая розовым протезом. Среди почерневших, теряющихся в темноте зубов диковато поблескивали стальные коронки.

— Наверное, артист просто по–другому не может, или я ошибаюсь? Ты нуждался в этом мире, этом пляже и остальной хурде–мурде. Чтобы умереть.

Кейс остановился, покачнулся и повернулся в сторону прибоя и летящих колючих песчинок.

— Да,— согласился он.— Кой хрен. Наверное…

И пошел навстречу волнам.

— Эй, артист,— крикнул вслед ему Рац.— Свет. Смотри. Вон там, в той стороне…

Кейс снова остановился, зашатался и рухнул на колени у самой кромки ледяной воды.

— Рац? Свет? Рац…

Абсолютная, без малейшего проблеска, тьма и шум волн. С большим трудом Кейс поднялся на ноги и попробовал вернуться по собственным следам.

Тянулись минуты, часы, века. А он все шел.

А затем оно появилось, тусклое пятнышко, с каждым шагом принимавшее все более определенные очертания. Прямоугольник. Дверь.

— Там огонь.— Ветер вырвал его слова и бросил их в ночь.

Бункер, то ли каменный, то ли бетонный, бункер, погребенный под заносами темного песка. В толстой — не меньше метра — стене — узкий и низкий лаз.


Дата добавления: 2015-09-11; просмотров: 3 | Нарушение авторских прав

ПОЕЗДКА ЗА ПОКУПКАМИ 2 страница | ПОЕЗДКА ЗА ПОКУПКАМИ 3 страница | ПОЕЗДКА ЗА ПОКУПКАМИ 4 страница | ПОЛНОЧЬ НА РЮ ЖЮЛЬ ВЕРН 1 страница | ПОЛНОЧЬ НА РЮ ЖЮЛЬ ВЕРН 2 страница | ПОЛНОЧЬ НА РЮ ЖЮЛЬ ВЕРН 3 страница | ПОЛНОЧЬ НА РЮ ЖЮЛЬ ВЕРН 4 страница | ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 1 страница | ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница | ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 3 страница |


lektsii.net - Лекции.Нет - 2014-2019 год. (0.043 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав