Главная страница | Контакты | Случайная страница Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Бихевиорально-технологическое направление

Как писал в самом конце прошлого столетия века американский философ, психолог и педа­гог Дж.Дьюи: "В настоящее время начинается перемена в деле на­шего образования, которая заключается в перемещении центра тя­жести. Это перемена, революция, подобная той, которую произвел Коперник, когда астрономический центр был перемещен с Земли на Солнце. В данном случае ребенок становится солнцем, вокруг ко­торого вращаются средства образования; он центр, вокруг кото­рого они организуются". Эта мысль высказано задолго до появления уже в наше время гуманистической психологии и личностно-ориентированной педагогики.

Однако в то время "коперниковского переворо­та" не произошло, и до сих пор в США и Европе доминирующей остается технократическая модель управления учебной деятельностью ребенка или взрослого, утверждающая "взгляд на челове­ка как на обучаемый, программируемый компонент социальной сис­темы, как на объект самых разных манипуляций, а не как на лич­ность, для которой характерны не только самодеятельность, но и свобода по отношению к возможному пространству деятельнос­ти" (Зинченко В.П.).

В 1913 году американский психолог Дж. Уотсон опубликовал работу, положившему начало мощному направлению в психологии, педагогике и социологии – науке о поведении или бихевиоризму (от англ. вehaviuor - поведение), пытавшемуся сделать изучение человека объективным и научным, выразив его поведение в физиче­ских и химических терминах. Предшественниками этого направления были И.Ньютон, развивший науч­ный метод в области физики, Ч.Дарвин, предложивший те­орию происхождения человека от низших животных в процессе раз­вертывающейся случайным образом эволюции, И.М.Сеченов и И.П.Павлов, на теорию условных рефлексов которых опирался Дж.Уотсон. В настоящее время термины «бихевиоризм» и «необихевиоризм» используются для обозначения целого ряда взаимосвязанных теорий в области социальных наук

Дж.Уотсон требовал отказаться от всех понятий психологи сознания (ощущение, восприятие, образ, жела­ние, цель, внутрен­ние влечения и побуждения, даже мышление и эмоции, раз они определяются субъективным образом) и перевести их на язык объективно наблюдаемых реакций живых существ на внешние раздражители. Бихевиористы сосредоточились на строго объективном, «научном» подходе, придавая основное значение стимульно-реактивному научению как главному объяснению человеческого поведения.

Человек — гибкий, податливый и пассивный продукт своей среды, определяющей его поведение. Личность, писал Дж.Уотсон, это сумма деятельностей, открывающаяся в ре­зультате достаточно длительного наблюдения за поведением человека. Дру­гими словами, личность — не что иное, как конечный продукт некоей системы навыков, возможности формирования человека в лю­бом направлении почти безграничны. Человек — это животное, отличающееся от других видов только типами поведения.

Бихевиоризм стали называть «психологией без пси­хики», поскольку психика для них идентична сознанию. Это не означает, что, требуя устранить сознание, бихевиористы превращают организм в лишенное пси­хических качеств устройство. Они изменили представле­ние об этих качествах, что позволило включить в предмет психологического исследования и педагогической практики доступные внеш­нему объективному наблюдению, не зависимые от созна­ния стимул - реактивные отношения.

Исследования проводились преимущественно на голубях и белых крысах, которые должны были научиться находить выход из разных лабиринтов и «проблемных ящи­ков»; результаты опытов переносились на человека. Один из наиболее крупных бихевиористов Б.Ф.Скиннер писал: «Единственные различия, которые я ожидаю обнаружить между поведением крыс и человека (кроме громадных различий в слож­ности) лежат в области вербального поведения».

За много лет был собран огромный экспериментальный материал о механизмах научения, приобретения навыков путем проб и ошибок, о факторах, оп­ределяющих модификацию поведения. Материал тщательно статистически обрабатывался, поскольку реакции животных носили не жестко обусловленный характер. Человек предстал в этих опытах как «большая белая крыса», ищущая свой путь в «лабиринте жизни», где вероятность успеха не предопределена и носит случайный характер.

Таким образом, исключив понятия, связанные с сознанием, бихевиоризм ввел в научный аппарат психологии категорию действия не только как внутреннюю духовную, как было раньше, но и внешнюю, телесную реальность. Предмет бихевио­ризма охватывал отныне построение и изменение реальных телесных действий в ответ на широкий спектр внешних стимулов. Исследователи рассчитывали, что, опираясь на данные экспериментов и выведя из них законы научения, удастся объяснить и сформировать любые формы поведения людей.

В работах бихевиористов с их однозначной формулой «стимул - реакция» («S-R») вопрос о том, что происходит в психике между этими двумя явлениями не ставился. Ведь согласно позитивистской философии научный факт - это то, что можно непосредственно наблюдать, в данном случае - внешний стимул и внешняя же реакция или ответное движение. Связка «стимул - реакция» должна была служить объективной опорой психо­логии как точной науки, а вслед за ней и педагогики.

Однако в 30-х годах Э.Толмен, а затем и многие другие психологи- необихевиористы поставили этот постулат под сомне­ние: формула поведения до­лжна включать среднее звено – недоступные прямому наблюдению промежуточные переменные, т.е. такие психичес­кие явления, как мотивы, цели, ожидания, установки, знания, гипотезы, познавательные (когнитивные) «карты» и т.п. Формула поведения должна состоять из трех членов: стимул (независимая пе­ременная) - промежуточные переменные - реакция (зависимая переменная).

Таким образом, поведением животного и человека управляют не действующие в данный момент внешние стимулы, а особые внутренние регуляторы, включая психические образы и «когнитивные карты», которые животное само стро­ит и которые ориентируют его в проблем­ной ситуации. Теория Э.Толмена получила название когнитивного бихевиоризма, в которой он соединил идеи бихевиоризма, гештальпсихологии и фрейдизма.

Другой необихевиорист К.Халл ввел в формулу «стимул - реакция» в качестве промежуточного звена ту или иную пот­ребность организма, которая придает поведению энергию. Потребность обусловливает потенциал реакции, разряжающийся при подкреплении (понятие заимство­вано у И.П.Павлова), в результате реакция закрепляется, и организм чему-то научается. Уменьшение (редукция) потребности в результате ее удовлетворения выступила у К.Халла главным принципом обучения: чем чаще и интенсивнее редуцируется потребность, тем больше сила навыка, при этом мотивирующим фактором выступает подкрепление каждой правильной реакции, действия.

Б.Ф.Скиннер, придерживающийся ортодоксального бихевиоризма и отвергавший любые «промежуточные переменные», воспринял учение И.П.Павлова об условных рефлексах, но трактовал их по-другому. Если, по Павлову, новая реакция вырабатывалась у пассивно стоящего в станке животного в ответ на подкрепляемый условный сигнал, то, по Скиннеру, оно сначала должно проявить какую-то активность, произвести некие движе­ния («оперантные реакции»), а затем уже получить подкрепление.

В работах Б.Ф.Скиннера получила наиболее яркое воплощение основная позиция ортодоксального бихевиоризма – устранение из сферы анализа внутренней психической жизни, сознания человека как регулятора поведения, его трактовка как машинообразно ра­ботающего устройства; даже этика, мораль и ценности — не более чем результат ассоциативного научения. Основываясь на оперантных реакциях и схеме «стимул-реакция-подкрепление», Б.Ф.Скиннер стремился создать программу модификации поведения людей в нужном направлении, где сами цели формулируются диагностично – не как описание субъективного образа будущего результата, а в терминах наблюдаемых действий, которые можно объективно зафиксировать и тем самым оценить правильность достижения целей.

Этот замысел Б.Ф.Скиннеру удалось во многом реализовать через разработку концепции программированного обу­чения, которая усилиями многих его последователей скоро воплотилась сначала в безмашинных, а затем и машинных педагогических технологиях. Программированное обучение является своего рода репетитором, который ведет обучаемого путем коротких логически связанных шагов таким образом, что он почти не делает ошибок, дает правильные ответы, которые сразу подкрепляются путем сообщения результата, вследствие чего ученик последовательно приближается к ответу, который является целью обучения.

Многие зарубежные и отечественные последователи программированного обучения считали, что оно и обеспечит требуемое качество образования и резко уменьшит число учителей и преподавателей, заменив их обучающими автоматами (своеобразным манифестом в этом отношении послужила опубликованная в одном из американских журналов статья Ф.Келлера под характерным названием «Good buy teaсher?» – «До свидания, учитель?»).

Хотя эти надежды не оправдались, программированное обучение стало отправным пунктом перехода к «технологическому» пониманию учебного процесса, программа которого включает полный набор учебных целей, критериев их изменения и оценки, точное описание условий обучения.

Проектирование педагогических технологий в бихевиоральной традиции

Анализ классических и современных педагогических теорий, концепций и подходов выявляет общую закономерность: независимо от лежащих в их основе философских и теоретико-методологических положений и принципов массовая образовательная практика отбирает только те из них, которые обладают свойством технологичности.

Это хорошо видно, в частности, из книги М.В.Кларина, который объединяет все западные, прежде всего американские, образовательные модели в два блока, названные им как «технологическая метафора» и «поисковая метафора» в обучении. Чтение книги показывает, что в той же мере, насколько научно обоснованна, технологична и воспроизводима первая, настолько неопределенна, эмпирична и мало технологична вторая.

Цели обучения

Одной из основных трудностей в проектировании образовательного процесса, контроле и оценке его результатов является формулирование целей обучения. В соответствии с «технологической метафорой» они должны быть заданы диагностично, т.е. так, чтобы их можно было проверить объективными методами. Так, цель «запомнить и воспроизвести конкретные факты, понятия или теории» поставлена диагностично, а «развивать творческое мышление» – недиагностично, поскольку нет объективных критериев его сформированности.

Опираясь на бихевиористический подход, груп­па американских педагогов и психологов под руководством Б.Блума еще в 50-х годах разработала, таксономию педагогических целей в познавательной (когнитивной) области, общие способы и правила их четкой формулировки и упорядочения (таксономия означает классификацию и иерархическую систематизацию по нарастающей сложности объектов на основе их естественной взаимосвязи). Выделено шесть основных категорий учебных целей и показателей их достижения обучающимися:

* знание: ученик знаеттермины, конкретные методы, процедуры, основные понятия, правила и принципы;

* понимание: понимает факты, правила и принципы, интерпретирует словесный и графический материал, преобразует словесный материал в математические выражения, описывает возможные следствия из имеющихся данных;

* применение: использует понятия и принципы в новых ситуациях;применяет законы, теории в конкретных практических ситуациях; демонстрирует правильное применение метода иди процедуры;

* анализ: выделяет скрытые (неявные) предположения, видит ошибки и упущения в логике рассуждений, проводитразграничения между фактами и следствиями, оценивает значимость данных;

* синтез: пишет небольшое творческое сочинение, предлагает план проведения эксперимента, использует знания из различных областей, чтобы составить план решения какой-то проблемы;

* оценка (оценивание): оценивает логику построения материала в письменном тексте, соответствие выводов имеющимся данным, значимость какого-то продукта деятельности, исходя из внутренних либо внешних критериев.

Эта таксономия, принятая в США в национальном масштабе, служит основой проектирования целей обучения в рамках «технологической метафоры». Пользуясь ею, педагог может выде­лять, конкретизировать и упорядочивать цели, определять пер­воочередные задачи, порядок и перспективы своей дальнейшей работы, разъяснять учащимся ориентиры в их общей учебной работе, обсуждать и делать ясными для понимания, разрабатывать эталоны надежной и объек­тивнойоценки результатов обуче­ния.

Операциональное определение учебных целей исходит из того, что сложное поведение человека можно представить в виде суммы простых действий, которые поддаются прямому наблюдению. Результатом достижения целей в процессе обучения будет изменение (модификация) «наблюдаемого поведения».

Конкретизации учебных целей проводится как описание а) вида поведения, формируемого у обучаемого (уровень познавательной активности); б) предметного содержания или области действительности, в которых это поведение будет проявляться (блок содержания). Выделяются цели всего раздела и текущего фрагмента учебного процесса, определяются соответствующие им интеллектуальные операции, например (курс физической географии): запишите определение термина «погодный фронт» (знание), опишите типы погодных фронтов (понимание), рассчитайте перемещение погодных фронтов (применение).

Конкретизация учебных целей на основе наблюдаемых действий проводится по принципу разложения целого на элементы, которые располагаются в порядке нарастания сложности или выполнения действий. При этом сложные познавательные и эмоциональный процессы, которые не поддаются разложению на отдельные наблюдаемые действия, связанные, скажем, с творчеством, неизбежно выпадают из сферы бихевиористического проектирования и формирования.

Учебный пакет

В рамках программированного обучения были разработаны "учебные пакеты" – комплекты дидактических материалов для индивидуальной самостоятельной работы, в том числе в условиях дистанционного обучения. Учебные пакеты планируют работу учащихся в духе последовательного дидактического программирования: постановка цели, предъ­явление информации, тестирование.

В комплект входят: учебные материалы и пособия; набор указаний по организации самостоятельной работы; средства стандартизованного контроля; средства дополнительного и вспомогательного обучения, предус­матривающие достижение запланированных учебных результатов при минимальной организа­ционно-консультативный помощи со стороны преподавателя.

Структура "учебного пакета": 1) постановка общей учебной цели; 2) формулировка на языке наблюдаемых действий учебных целей, достигаемых в рамках данного пакета; 3) предварительное тестирование уровня знаний и умений; 4) набор учебных материалов и инструктивный перечень действий с ними уча­щегося; 5) средства текущей самопроверки для организации учебной работы; 6) заключительной тест для оценки результатов самостоятельной работы.

Материалы пакета при общей жесткой упо­рядоченности его конструкции могут быть живыми, яркими и привлекательными. Инструкции для обучаемого могут предусматривать опыты, наблюдения, манипуляции с предметами, игры, сохраняя при этом общую ориентацию на заданные критерии усвоения.

Охват небольших порций предметного содержания, значительная организационная гибкость, достигаемая благодаря применению учеб­ных пакетов, позволяет включать их как в традиционные, так и в нетрадиционныеорганизационные формы и приводит к значительной индивидуализации обучения.

Таким образом, бихевиористический подход к описанию учебных целей и их достижению сводится к двум основным методологическим представлениям:общий результат обучения равен «арифметической» сумме частных учебных результатов; учебная деятельность тождественна совокупности наблюдаемых учебных действий. Это противоречит, заметим, известному принципу: свойства системного целого не равно сумме свойств составляющих его частей.

Применимость такого подхода, справедливо пишет М.В.Кларин, ограничивается практически сферой репродуктивного обучения – заучивания и воспроизведения обучаемыми действий по образцу, механистического построение обучения на основе набора обособленных навыков; на этой основе невозможно судить о внутренних психических сдвигах в сознании ученика.

Но, как мы видели выше, принципиальная позиция бихевиоризма в том и состоит, что его последователи не интересуются тем, что происходит в психике обучающегося, и действует по стимул-реактивному принципу «черного ящика». Созданные на этой основе в США разные варианты педагогических технологий («модель полного усвоения», «План Келлера», «бригадно-индивидуальное обучение» и др.) призваны максимально четко описать то, что ученик может сделать в результате обучения, обеспечивая тем самым формирование нужного поведения, его «модификацию».

«Школа памяти» и «школа действия»: сходство и различия

Таким образом, если традиционное объяснительно-иллюстративное обучение является «школой памяти», то технология, построенная на бихевиористической методологии – «школой действия». Есть ли преимущества в этой последней, которая и появилась как попытка найти лучшую альтернативу традиционному обучению? В чем их сходство и различия?

Сходство прежде всего в том, что обе системы ориентированы преимущественно на репродуктивное усвоение информации; если и появляются элементы творчества, то не благодаря, а вопреки этим системам. Та и другая системы обособляют обучающихся, сводят на нет возможности, общения, взаимопомощи и сотрудничества, даже если предусматриваются совместная учебная работа. В обоих случаях процесс учения механистичен: в традиционном варианте доминирует механическое запоминание, в случае «технологической метафоры» – механическая отработка действий по образцу. Этот перечень можно продолжить.

Есть и существенные различия. Одно из них состоит в том, что в традиционном варианте в каждом учебном предмете дается массив систематизированной теоретической информации, которая, однако, даже будучи усвоенной обучаемым, оказывается для него формальной – ее трудно, если вообще возможно, применить на практике. В «технологическом» варианте все содержание разбивается на дробные, фрагментарные элементы, которые обучаемому трудно собрать в систему, составляющую ориентировочную основу какой-либо целостной практической деятельности.

Наиболее интересное и принципиально важное различие проходит по линии логики проектирования учебного процесса. Традиционная методика обучения ориентируется на логику науки, главная цель обучаемого – усвоение «основ наук»; описанный выше технологический подход строится в расчете на логику человеческой деятельности (в западной традиции – поведения).

Представление о том, что в процессе усвоения «основ наук» в школе или вузе работа учащегося подобна деятельности ученого, широко распространено среди теоретиков и практиков традиционного обучения. Эту позицию четко выразил Дж.Брунер: «Умственная деятельность везде остается той же самой, на переднем ли фронте науки или в третьем классе школы... Различие здесь в степени, а не в роде. Школьник, изучающий физику, является физиком, и ему легче изучать науку, действуя подобно ученому-физику».

Хотя Брунер писал это, характеризуя исследовательский подход к обучению, даже в этом случае с ним нельзя согласиться. Различия здесь именно в роде, а не в степени: в роде или типе выполняемой деятельности: школьник, как и студент, реализует познавательную деятельность, а ученый – профессиональную. У них разный личностный смысл, потребности, мотивы, цели, результаты, ответственность; и лишь средства и умственные действия (не деятельность) могут быть в чем-то сходными.

Трудно представить, чтобы школьник мог одновременно совместить в себе позиции «маленького ученого» по всем предметам учебного плана. Это справедливо и по отношению к студенту, который должен стать не ученым-энциклопедистом, а специалистом, профессиональное мышление которого опирается не на простую сумму информации из разных научных дисциплин, а на их сложное межпредметное интегративное целое. Можно быть прекрасным студентом-физиком (плюс математиком, химиком, биологом и проч.) и не состояться как компетентный специалист.[2]

Бихевиорально-технологогический подход принципиально отличается от традиционного в том отношении, что проектируется целостное поведение обучаемого – от постановки цели до проверки (и самопроверки) ее достижимости. В этом смысле он более гуманный, тем более, что в последних вариантах в обучающую программу включаются анализ конкретных ситуаций, игровые модели, совместные обсуждения каких-то фрагментов проблемного содержания и т.п.. Учебная информация, «основы наук» являются здесь не самоцелью, а используются учеником для правильного выполнения «наблюдаемого поведения». Другое дело, что этот подход, как мы видели, испытывает не меньшие трудности, чем традиционный.

Неизвестно, что лучше с точки зрения качества образования: по традиционной методике обрушивать на обучающегося поток по-предметно систематизированной научной информации без гарантии, что она когда-либо будет им практически использована, или в рамках «технологической метафоры» целенаправленно формировать у студента «россыпи» поведенческих реакций, собрать которые в целостную профессиональную деятельность также вряд ли возможно.