Студопедия  
Главная страница | Контакты | Случайная страница

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

В стене, нас окружающей, есть лаз, нас вопрошающий

 

Док сделал кое‑какую перестановку: теперь стол стоял у окна. Док строчил по желтой бумаге: «Изменение цвета, по‑видимому, является не только следствием усиленного притока жидкостей к поверхности, но также следствием коробления тканей, которое вызывает преломление световых лучей, создавая тем самым впечатление цвета».

Где‑то хлопнула дверь. Док бросил взгляд в окно: по тропинке от дверей Королевской ночлежки вразвалку шла Фауна.

Док снова склонился над столом, но тут на улице послышались шаги. Так, а теперь кто? Оказывается, это Могучая Ида идет к себе в кафе. Вот открылась двери лавки и показался Джозеф‑Мария. Он перешел через дороту, поднялся на крыльцо Западной биологической и постучал.

– Войдите, – крикнул Док (в голосе звучало облегчение).

– Вот, решил заглянуть. А то у меня оркестр над головой репетирует. Свихнуться можно.

– Вообще‑то я занят, – не очень уверенно сказал Док.

Джозеф‑Мария осмотрел комнату.

– Зачем тебе змеи?

– Продавать.

Док выглянул в окно.

– Да кто их купит? – сказал Джозеф‑Мария. – Что ты там увидел? –Он по‑гусиному вытянул шею в сторону окна. – Так это же новенькая, та самая, из «Медвежьего стяга». Ох, Фауна с ней и наплачется!..

– С кем? – рассеянно спросил Док.

– Ты что, не слышишь?

– Мне надо работать… – вяло сказал Док.

– Знаешь, – неожиданно сказал Патрон, – а я все равно не верю!

– Ты о чем?

– Не верю, что в шахматах нельзя сжульничать.

– Нельзя! Извини, мне пора.

– Постой, куда спешишь?

– Отлив скоро…

Док брел берегом моря. Белые от пены волны лезли на песок, нет‑нет да и обдавали ноги. Впереди катили кулички. Золотое солнце уходило все дальше в простор на запад; на ниточке горизонта непрочно замерла шхуна.

Слева белели круглые песчаные дюны, за ними вставали сосны – темные, словно хранившие днем частицу ночи.

«Итак, при стимуляция у них учащается пульс, точь‑в‑точь как у человека в момент эмоционального или физического напряжения. Возможно, выделяется адреналин. Но как это доказать? Теперь до самых весенних приливов не найти подопытных организмов…» – думал Док.

«Веришь ли ты сам во все это? Ты разучился смеяться над собой. Ты в плену у своего самомненья», – наговаривал средний голос.

«Одинок ты! Никому ничего не даешь, ни от кого не берешь… Никто не согреет твою душу! Нет у тебя дорогого человека!»‑надсаживался где‑то в самом нутре нижний голос.

Больше всего на свете Док хотел вернуться к старой жизни – так взрослые порой хотят вернуться в детство, забывая о том, что и детям бывает горько. Док присел на корточки и, согнув ладонь совком, вырыл ямку в сыром песке. Ямка быстро наполнялась водой, песчаные края таяли. Из‑под пальцев пустился наутек песчаный крабик.

Сзади раздался голос:

– Чего ты ищешь?

– Ничего, – буркнул Док, не оборачиваясь.

– Тут нет моллюсков.

– Знаю, – бросил Док. Верхний голос запел: «Хочу быть один. Надоели разговоры, объяснения, споры. Не желаю слушать. Сейчас мне выдадут какую‑нибудь доморощенную океанологическую теорию. Лучше не оборачиваться».

– В море столько металла! – сказал голос сзади. – Магнием из одной кубической мили можно было бы вымостить всю страну. – «Везет мне на чокнутых, – подумал Док. – Магнитом, что ли, их ко мне тянет?»

– Я ясновидец, – сказал голос сзади.

Не вставая, Док стремительно обернулся, в нем закипала злость:

– Очень приятно! Я тоже ясновидец. А двум ясновидцам в одном месте тесно! – сроду он еще не был так невежлив с незнакомым человеком.

Незнакомец был крупный бородатый мужчина с живыми и ясными глазами здорового смышленого ребенка. Одет в драный комбинезон и выцветшую голубую рубаху. Ноги босы. На голове соломенная шляпа с двумя порядочными дырами в полях – явно, прежним ее хозяином была лошадь какого‑нибудь фермера.

Доку стало занятно.

– Я имею обыкновение приглашать захожих людей отобедать со мной, – сказал ясновидец. – Конечно, в этом я не оригинал. То же делал Гарун‑аль‑Рашид. Пойдемте…

Док поднялся с корточек, в подколеньях покалывало как иголочками. Рядом с маленьким Доком ясновидец высился подобно башне. Глаза у него и впрямь как у смышленого, жизнерадостного ребенка; зато лицо словно из гранита высечено – такие лица были у пророков и патриархов; так же, наверное, выглядели святые, думал Док. Из обтрепанных рукавов голубой рубахи торчали руки – узловатые, как виноградная лоза; ладони одеты коричневым панцирем мозолей, иссечены порезами ракушек. В левой руке ясновидец держал дряхлые кеды. Видя, что Док смотрит на них, он сказал:

– Я их надеваю, когда захожу в море, – ракушки очень острые, приходится защищать ногу.

– Гаруна, – сказал Док, невольно смягчаясь, – посещали джинны, а также духи земли, огня и воды. Вас тоже навещают джинны?– и тут же подумал: «Господи, ну зачем я ввязался в этот дурацкий разговор? Надо поскорее сматываться, пока еще можно».

Ясновидец посмотрел сверху вниз в лицо Доку.

– Я живу один, – сказал он просто. – Живу на вольном воздухе. Ночью лежишь: волны плещут, сучья сосновые над головой чудно так чернеют… Конечно, от всего этого – от звуков, от тишины, от разноцветья и одиночества – у меня бывают видения. Да и у кого бы их не было…

– Но ведь вы в них не верите? – Док ожидал услышать в ответ «нет».

– По‑моему, – отвечал ясновидец, – вера тут ни при чем. Вы видели, как солнце садится в океан? Какое оно делается плоское, как причудливо меняет очертанья? Неужели вы себе напоминаете, что это иллюзия, вызванная атмосферной пылью и преломлением света в воде?.. Наверное, просто наслаждаетесь красотой. А у вас не бывает видений?

– Нет.

– А когда вы слушаете музыку, разве вам не являются какие‑то образы, воспоминания?

– Ну, это совсем другое дело…

–Не вижу разницы, – сказал ясновидец. – Прошу вас, обед готов.

Среди дюн, в местах, где искривленные ветром сосны сдерживают ползучий песок, образуются небольшие глубокие ложбины. В одной из таких ложбинок, в какой‑нибудь сотне ярдов от берега, и жил ясновидец. Крохотная долинка была защищена от ветра. Сверху нависали сосновые сучья; душистая хвоя густо устилала песок. Над головами, в вершинах деревьев, гулял ветер, а на дне маленькой чаши было тихо и уютно; под корявыми ветвями постоянно царил полумрак. Сосны выжили лишь потому, что все время подлаживались к буйным силам стихии: росли кривыми да коренастыми, вытягивали по ветру руки‑сучья, опекали стелющиеся растеньица, которые замедляют ход дюн. Под соснами горел костер, на плоских накаленных камнях, служивших плитой, в закопченных дочерна консервных банках дымилось какое‑то варево.

– Рад вас приветствовать в своем доме, – сказал ясновидец. – Нас ждет чудесный обед.

Из развилки сосны он вынул большую жестянку, извлек из нее батон белого хлеба, отрезал два толстых ломтя. Потом из мокрой корзинки достал несколько морских ежей, расколол их о камень, положил на хлеб их гонады.

– Самцы сладкие, самки кислые. Я их смешиваю.

– Да, я их пробовал. – сказал Док, – Этот продукт очень богат белком. Итальянцы их едят. Говорят, они содержат вещества, усиливающие половое чувство.

Есть люди, которых никаким умным трепом не собьешь. Ясновидец был непобедимо прост.

– Теперь, – промолвил он, – попробуем вареных моллюсков. У меня есть булавка, чтоб удобней подцеплять. А морскую капусту вы любите? У нее изысканный вкус. Еще у меня есть сборная похлебка – нечто вроде буйабес. Не буду говорить из чего – догадайтесь сами.

– Я вижу, вы добываете всю пищу из моря?

– Нет, не всю. Хорошо бы, конечно… Жить было бы тогда проще. Я полностью получаю из моря свой белок, но увы, мой грешный желудок не может без крахмала. Я ем немного хлеба и картофеля. К морской пище хорошо что нибудь кислое – у меня есть уксус и лимоны. Балуюсь и пряными травами – розмарином, тимьяном, шалфеем, душицей…

– А как же саха`ра? – спросил Док. – Ведь в море их нет?..

Ясновидец потупился и несколько времени наблюдал за черным муравьем, который тщетно пытался преодолеть песчаный завал – песок осыпался у него из‑под лапок. Наконец выговорил тихо:

– Я краду в магазине леденцы, – чувствовалось, что ему очень стыдно. – Ничего не могу с собой поделать…

– Плоть немощна…

– Это меня не волнует. Аппетит – вещь хорошая. Чем больше у человека желаний, тем он богаче. Но я ненавижу воровство. Меня учили, что воровать грех. Как стащу леденец, чуть не плачу от стыда. Все удовольствие пропадает. А я так люблю леденцы «Ребячья нежность»…

Они ели моллюсков, подцепляя их из раковин булавками и окуная в лимонный сок; потом похлебку – месиво из мидий, моллюсков, крабов и мелкой рыбешки, приправленное чесноком и розмарином. («Не всем это нравится», – сказал ясновидец.)

Поев, Док улегся на ковер из сосновых игл, закинул руки за голову. Ему было хорошо и покойно. Чистый воздух, мягкая сосновая подстилка… Густой запах хвои, водорослей и матэ… Пение ветра в кронах сосен… К Доку вернулся прежний душевный лад.

– Удивляюсь, – сказал он лениво. – Отчего вас до сих пор не посадят? Мы живем в такое время, что всех, кто не бегает, не суетится, считают опасными. Ну а если человек к тому же не верит, что близится конец света, это уж и вовсе подозрительно.

– Близится‑то он близится, – сказал ясновидец. С первого дня творенья…

– Нет, правда, отчего вы до сих пор не за решеткой? Подумать только, человек счастлив без житейского хлама! В нашей стране это преступление.

– А меня и сажали – несколько раз. Кроме того, время от времени меня берут на обследование.

– Ах да, – сказал Док. – Вы ведь сумасшедший?..

– По‑видимому, – сказал ясновидец. – Но я не опасный сумасшедший. А с леденцами меня ни разу не поймали! Я ворую ловко. И никогда не беру больше одного.

– Только не вздумайте собирать вокруг себя учеников, – посоветовал Док. – А то вас распнут как миленького.

– О, это мне вряд ли грозит. Я никого ничему не учу.

– Вот в этом я не уверен, – сказал Док. – Беда нашего проклятого времени в том, что хочешь не хочешь, а ввязываешься в жизнь общества. Может, вы и не проповедуете никаких антиобщественных идей. Зато ваше житие почище всяких проповедей.

– Просто я лентяй, – сказал ясновидец. – Вы когда нибудь пробовали парагвайский чай матэ?

– Нет.

– Сейчас попробуете. Он крепок и ароматен. От него немного слабит. Вы не возражаете, если я вам его подам в пивной бутылке?

– Ничуть.

– Пожалуйста. Осторожно, бутылка горячая. Прихватите прутиком.

Немного погодя ясновидец спросил:

– Что все‑таки вас гложет? Или вы не хотите об этом говорить?

– Эх, кабы я сам знал… – вздохнул Док. – По правде говоря, сейчас отлегло, не пойму отчего.

– А‑а, понятно, – сказал ясновидец. – Вы мне вот что скажите: есть у вас жена, дети?

– Нет.

– А хотите, чтоб были?

– Не знаю. Наверное, нет.

– Знаете, – слазал вдруг ясновидец, – вчера ночью я видел русалку. Если помните, в небе стоял полумесяц, все окутывала легкая дымка. Ночь была не простая – черно‑серо‑белая, – ночь была цветная! У берега в одном месте есть подводный выступ. Отлив был сильный, вода с него сошла, и обнажилось каменное ложе, выстланное мягкими водорослями. Ну вот, подплыла туда русалка, забила хвостом, как семга на пороге, и взлетела на ложе из водорослей, и давай выгибать свои чудные белые руки как будто танцует! Долго я смотрел… Потом вода стала прибывать…

– Она вам, верно, приснилась? Или возникла в вашем воображении?

– Не знаю. Но если я смог такое вообразить, то это прекрасно! Все‑таки скажите, чего вы хотите от жизни?

– Как бы это получше выразить… Я хотел бы все, что перевидал, передумал, все, что узнал, – сжать, связать воедино, очистить от постороннего сора, оставив одну нагую суть, чтобы мне наконец явился смысл вещей. Пока же у меня это не выходит…

– Может, вы к этому не готовы? А может, вам нужна помощь?

– Помощь?

– Есть вещи, которые человек не может делать один. Я бы, например, не отважился ни на что такое большое без… – он примолк.

Волны тяжко бились о берег; облако, превратившееся в лучах заходящего солнца в слиток червонного золота, медленно уплывало к востоку…

– Без чего? – спросил Док.

– Без любви, – ответил ясновидец. – Извините, но я вынужден вас покинуть. Мне надо на берег. Кажется, солнце дошло до того места, откуда дальше без меня опускаться не может. – Он поднялся, отряхивая сосновые иголки со своих потрепанных одежд.

– Я к вам еще наведаюсь, хорошо?

– Боюсь, вы меня не застанете, – сказал ясновидец. – Во мне живет беспокойство. Скорей всего, вы меня не застанете.

Док посмотрел ему вслед: ясновидец вскарабкался на край дюны; ветер вздернул поля соломенной шляпы – солнце высветило лицо и позолотило бороду.

 


Дата добавления: 2015-09-09; просмотров: 10 | Нарушение авторских прав

Выкрутасы (1) | Появляется Сюзи | Муки творчества | Не верь началу, а верь концу | Великая крокетная война | Параллельные прямые пересекаются | Незадачливая среда | Тяжко в ученье | Окрутила! | В час досуга |


lektsii.net - Лекции.Нет - 2014-2020 год. (0.017 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав