Студопедия  
Главная страница | Контакты | Случайная страница

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 1 страница

Читайте также:
  1. A XVIII 1 страница
  2. A XVIII 2 страница
  3. A XVIII 3 страница
  4. A XVIII 4 страница
  5. Abstract and Keywords 1 страница
  6. Abstract and Keywords 2 страница
  7. Abstract and Keywords 3 страница
  8. Abstract and Keywords 4 страница
  9. BEAL AEROSPACE. MICROCOSM, INC. ROTARY ROCKET COMPANY. KISTLER AEROSPACE. 1 страница
  10. BEAL AEROSPACE. MICROCOSM, INC. ROTARY ROCKET COMPANY. KISTLER AEROSPACE. 2 страница

РЕЙД НА ВИЛЛУ «БЛУЖДАЮЩИЙ ОГОНЕК»

 

 

Вы — Генри Дорсет Кейс.

Далее последовали год и место рождения, единый идентификационный номер в СОБА и вереница каких–то имен, Кейс не сразу и понял, что все это — прошлые его псевдонимы. Господи, да неужели их так много?

— Вы что, давно уже здесь сидите?

Кейс увидел, что содержимое его сумки разложено на кровати, грязная одежда — и та рассортирована. Сюрикен лежал отдельно, между джинсами и бельем.

— Где Колодны?

Парни сидели на кушетке, одинаково скрестив руки на груди, на одинаково загорелых шеях — одинаковые золотые цепочки. Теперь, с близкого расстояния, было видно, что вся их юношеская свежесть — подделка, и даже не очень тщательная — вот, скажем, с кожей на костяшках пальцев хирург не справился.

— Что такое Колодны?

— Фамилия, под которой она зарегистрировалась. Так где же ваша напарница?

— Не знаю.— Кейс подошел к бару и налил себе стакан минеральной воды.— Съехала.

— Где вы были ночью?

Словно между прочим, девица подобрала с подушки пистолет и переложила его на бедро. Слава Богу, хоть целиться не стала.

— На Рю Жюль Верн, посидел в барах, малость поднабрался. А вы?

Колени вот–вот подломятся. А минералка — теплая и противная.

— Похоже, вы не очень понимаете свое положение,— вмешался один из парней, тот, что слева, извлекая из кармана белой в дырочку футболки пачку «Житан».— Вы, мистер Кейс, влипли. Соучастие в заговоре, направленном на улучшение искусственного разума.— Из того же кармана француз достал золотой «данхилл»; зажигалка уютно устроилась в колыбели ладони.— Личность, известная вам под именем Армитидж, уже арестована.

— Корто?

Глаза полицейского удивленно расширились:

— Да. Откуда вы знаете его настоящее имя?

Зажигалка выкинула крошечный язычок пламени.

— Не помню,— ответил Кейс.

— Вспомнишь! — ласково пообещала девица.

 

Троица представилась как Мишель, Роланд и Пьер, настоящие это имена или оперативные клички, можно было только догадываться. Пьеру выпала роль «злого следователя», Роланд разыгрывал сочувствие, оказывал мелкие любезности — например, принес пачку «Ихэюань», когда Кейс отказался от «Житана», изо всех сил подчеркивал, что совершенно не разделяет холодной враждебности Пьера. Мишель же, решил Кейс, будет следить за ходом допроса с высокомерной отстраненностью, лишь изредка вмешиваясь в его ход. Не было никаких сомнений, что кто–нибудь из них — а может быть, и все трое — вел аудио-, а скорее всего, даже симстим–запись, и все, сказанное в их присутствии, становилось уликой. «Уликой чего?» — спрашивал себя Кейс, с тоской ощущая, что наваливается отходняк.

Зная, что он не понимает по–французски, они переговаривались совершенно свободно. Или так только казалось. Кое–что Кейс уловил: имена и названия — Поли, Армитидж, «Сенснет». Дикие Коты — выступали из текучего моря французски речи, как вершины айсбергов. Нельзя исключить, что имена эти произносились специально для него. Молли упоминалась только по фамилии Колодны.

— Так вы утверждаете, что вас наняли для рейда,— неторопливая речь Роланда с прямо–таки липкой назойливостью подчеркивала его рассудительность,— и что вы не знаете, с какого рода объектом будете иметь дело. А вам не кажется, что это несколько странно? Сможете ли вы в таком случае выполнить необходимую операцию после преодоления защитной системы объекта? Ведь вы же должны исполнить некую функцию, верно?

Роланд наклонился вперед, уперся локтями в загорелые колени, выставил ладони и приготовился выслушивать объяснения Кейса. Пьер мерил шагами комнату: от окна к двери и обратно. Кейс решил, что запись ведет Мишель, he глаза следили за ним непрерывно.

— Можно мне одеться?

Чтобы обследовать швы джинсов, Пьер заставил Кейса раздеться. Теперь Кейс сидел на плетеной скамеечке голый и остро ощущал непристойную белизну недокрашенной ступни.

Роланд что–то сказал по–французски.

— Non,— рассеянно бросил Пьер (что это он за окном высматривает? да еще в бинокль?). Роланд пожал плечами, а затем поднял брови и развел руками. Кейс решил, что самое время улыбнуться. «Прямо как по учебнику», подумал он, глядя на ответную улыбку Роланда.

— Послушайте,— сказал он,— мне плохо. Я принял в баре какую–то жуткую дурь, понимаете? Я хочу лечь. Я от вас никуда не денусь. Вы говорите, что Армитидж тоже арестован. Вот его и спрашивайте. Я же на подхвате, что я там знаю.

Роланд кивнул:

— А Колодны?

— Она уже работала с Армитиджем, еще до меня. Она — просто охранница, самурай. Насколько мне известно. А что там мне известно?

— Но вы знаете, что настоящее имя Армитиджа — Корто,— заметил Пьер, не отрывая глаз от бинокля.— Откуда?

Загрузка...

— Не помню,— равнодушно пожал плечами Кейс— Вроде он сам сказал.— Вот же черт за язык дернул! — У всех несколько имен. А вас правда зовут Пьер?

— Нам известно, на каких условиях вас лечили в Тибе,— заговорила долго молчавшая Мишель,— и это, пожалуй, первая ошибка Уинтермьюта.— Кейс изобразил на лице полное недоумение. Имя Уинтермьюта раньше не упоминалось.— На основе использованной при вашем лечении методики владелец клиники получил семь критически важных патентов. Вы понимаете, что это значит?

— Нет.

— А то, что хирург из подпольной клиники в Тиба–Сити теперь владеет контрольными пакетами трех крупных медицинских исследовательских консорциумов. Не совсем обычный поворот событий. Это сразу привлекло наше внимание.

Мишель скрестила загорелые руки на маленьких острых грудях и откинулась на пеструю подушку. Сколько же ей лет–то? Говорят, возраст всегда читается по глазам, однако Кейс никогда не понимал, что там можно прочитать. Из–за розового кварца очков Джули Дина глядели равнодушные глаза десятилетнего ребенка. Ничто, кроме костяшек пальцев, не выдавало возраста Мишель.

— Мы проследили за вами до Муравейника, затем потеряли и снова обнаружили, когда вы покидали Стамбул. От этого момента мы пошли назад и выяснили, что именно вы спровоцировали панику в «Сенснете». После этого корпорация обеспечила нам всю возможную помощь. Они провели у себя инвентаризацию. В ходе ее обнаружили, что пропал конструкт личности Маккоя Поли.

— В Стамбуле,— почти извиняясь, добавил Роланд,— все было совсем просто. Эта женщина нарушила контакт Армитиджа с секретной полицией.

— А затем вы появились здесь,— сказал Пьер, опуская бинокль в карман рубашки.— Мы очень обрадовались.

— Возможности позагорать?

— Вы прекрасно понимаете, что мы имеем в виду,— сказала Мишель.— А будете притворяться дурачком только усложните свое положение. Вопрос экстрадиции[9]решен еще не до конца. Вы поедете с нами, так же, как и Армитидж. Но вот куда мы направимся? В Швейцарию, где вы окажетесь просто мелкой сошкой в суде над искусственным интеллектом? Или в СОБА, где можно доказать, что вы участвовали не только во взломе и ограблении банков информации, но также и в провоцировании общественных беспорядков, которые стоили четырнадцати невинных жизней? Так что выбирайте.

Кейс вытянул из пачки сигарету, Пьер услужливо щелкнул золотым «данхиллом».

— И станет ли Армитидж вас покрывать.

Вопрос прозвучал одновременно со щелчком блестящих «челюстей» зажигалки. Голова Кейса раскалывалась, лицо Пьера плыло и корежилось, словно отраженное в грязной луже.

— Сколько вам лет, босс?

— Достаточно, чтобы понять, что ты спекся, попал в глубокую задницу и теперь прямиком гремишь за решетку.

— Один момент,— сказал Кейс и затянулся. А затем выпустил в лицо «тьюринг–копам» струю дыма.— А как у вас, крутые вы ребята, с полномочиями? Не следовало ли вам пригласить на эту дружескую беседу службу безопасности Фрисайда? Тут же вроде их территория, верно?

Худое мальчишеское лицо помрачнело, темные глаза сузились, Кейс напрягся в ожидании удара, но Пьер только пожал плечами.

— Это не важно,— вмешался Роланд.— Ты поедешь с нами. Нам не привыкать к неопределенности законов. Договоры, согласно которым работает наш отдел, гарантируют нам большую гибкость. Да и сами мы проявляем гибкость, если этого требует ситуация.

Маска дружелюбия внезапно исчезла, теперь глаза Роланда стали такими же жесткими, как у Пьера.

— Ты хуже, чем просто дурак.— Мишель встала, по–прежнему сжимая в руке пистолет.— Тебе плевать на судьбу человечества. Тысячи лет люди мечтали о договоре с дьяволом. И только сейчас это стало возможным. Ну и сколько же тебе заплатят? За какую цену согласился ты помочь этой твари освободиться и вырасти? — В голосе Мишель звучала всепонимающая усталость, невозможная в девятнадцатилетней девушке.— Одевайся. Ты поедешь с нами. Ты и этот тип, которого ты называешь Армитиджем, вернетесь с нами в Женеву, чтобы дать показания в суде над искусственным интеллектом. Иначе мы тебя убьем. Прямо сейчас— Мишель подняла пистолет — блестящий черный «вальтер» со встроенным глушителем.

— Одеваюсь, одеваюсь,— пробормотал Кейс и заковылял к кровати. Ноги так и остались ватными, неуклюжими. Господи, да неужели в этом барахле не осталось ни одной чистой майки?

— Тут рядом наш корабль. Мы сотрем конструкт Поли импульсным излучателем.

— «Сенснет» будет в экстазе,— сказал Кейс.

«А заодно сотрете и все улики, находящиеся в памяти "Хосаки". А других у вас нет».

— Ничего подобного. Это только избавит их от обвинения в изготовлении и хранении этой штуки.

Кейс натянул через голову рубашку. Увидел на кровати сюрикен, безжизненный кусок металла, свою звезду. Он поискал в себе недавнюю ярость, но ярость эта куда–то пропала. Самое время поднимать лапки, плыть по течению… А тут еще эти капсулы с ядом…

— Опять мясо,— пробормотал он.

В лифте Кейс подумал о Молли. Она, наверное, уже в «Блуждающем огоньке». Гоняется за Ривьерой. А за ней самой, вероятно, гоняется Хидео — тот самый, по–видимому, клонированный ниндзя. Из байки Финна, тот, что приходил за говорящей головой.

Кейс прислонился лбом к матово–черному пластику стенной панели и закрыл глаза. Конечности казались старыми кривыми деревяшками, разбухшими после дождя.

Под яркими зонтиками среди деревьев подавали ленч. Роланд и Мишель вернулись к прежней своей роли и весело заговорили по–французски. Пьер держался сзади. Мишель, скрыв оружие под переброшенной через руку белой парусиновой курткой, упирала ствол пистолета Кейсу в ребра.

На лугу, петляя между столиками и деревьями, Кейс гадал, решится ли Мишель стрелять, если он возьмет вот сейчас да и упадет от усталости. По краям поля зрения дрожали какие–то черные лохмы. Кейс посмотрел на раскаленную добела структуру системы Ладо–Ачесон и увидел, как на фоне искусственного неба грациозно порхает огромная бабочка.

Луг кончался крутым обрывом; там, за ограждением, теплый воздух, поднимающийся от Дезидераты, шевелил траву и головки полевых цветов. Мишель отбросила с глаз прядь коротких темных волос, показала пальцем вдаль и сказала что–то Роланду. По–французски. Ее голос звенел неподдельным счастьем. Кейс взглянул, что это она там показывает, и увидел изгибы искусственных озер, белое сверкание казино, бирюзовые прямоугольники сотен бассейнов, тела купальщиков — крошечные бронзовые иероглифы; все это держалось на искривленном корпусе Фрисайда благодаря искусственной гравитации.

Они прошли вдоль ограждения к изящному железному мостику, перекинутому через Дезидерату. Мишель подталкивала Кейса стволом «вальтера».

— Полегче, я быстрее просто не могу.

Грациозная бабочка спикировала в тот самый момент, когда они подходили к середине моста, спикировала с выключенным электродвигателем, абсолютно бесшумно, никто ничего и не заподозрил, пока черный углеволоконный пропеллер не снес Пьеру верхнюю часть черепа.

На мгновение все потемнело — самолетик заслонил ладо–ачесоновское солнце; Кейс почувствовал на затылке горячие брызги крови, а затем кто–то сбил его с ног. Кейс перекатился и увидел, что Мишель лежит на спине, подтянув колени груди, и двумя руками целится из «вальтера». «Зря стараешься», с неправдоподобной ясностью пронеслось в голове. Она пыталась сбить хищное механическое насекомое.

А потом Кейс побежал. Достигнув первого дерева, оглянулся и увидел несущегося следом Роланда. Еще он увидел, как хрупкий биплан снес железные перила моста, сплющился в гармошку, перевернулся и рухнул вниз, в ущелье Дезидераты, увлекая за собой девушку.

Роланд даже не оглянулся. Белое лицо окаменело, зубы оскалились. Он что–то держал в руке.

Роланда убил садовый робот. Он бросился на сотрудника Регистра Тьюринга, когда тот пробегал мимо того же дерева, из гущи аккуратно подстриженных кустов — черно–желтый, в косую полоску, краб.

— Ты их убил,— задыхаясь от быстрого бега, бормотал Кейс.— Что ж ты, паскуда, делаешь, ты же всех их убил…

 

 

Небольшой состав мчался по туннелю со скоростью восемьдесят километров в час. Кейс сидел с закрытыми глазами. Душ помог прийти в себя, но от вида розовой от крови Пьера воды, текущей по белому кафельному полу, его вытошнило, вытошнило подчистую, до желчи.

По мере сужения веретена тяготение слабело. Живот Кейса негодующе бурчал.

На пристани его ждал Аэрол, со скутером.

— Кейс, у нас тут заморочки.

Голос в наушниках тихий, еле слышный. Кейс нажал подбородком на регулятор, прибавил громкость и всмотрелся в лицо Аэрола, скрытое лексановым забралом.

— Мне нужно попасть на «Гарвея».

— Ладно. Пристегнись, брат. Только «Гарвей» в плену. Вернулась яхта, та, которая приходила раньше. Она намертво заблокировала «Маркуса Гарвея».

Тьюринг?

— Что значит «приходила раньше»?

Кейс забрался на скутер и начал пристегивать ремни.

— Да японская яхта. Привозила тебе посылку…

Армитидж.

 

При виде «Маркуса Гарвея» в голове у Кейса завертелись беспорядочные образы ос и пауков. Маленький буксировщик прильнул к серой груди гладкого насекомоподобного корабля, в пять раз превышавшего его длиной. В ослепительном, не смягченном никакой атмосферой, свете солнца с неправдоподобной отчетливостью вырисовывались клешни захватов, вцепившихся в латаный–перелатаный корпус «Гарвея». Светлый гофрированный шлюз благоразумно огибал двигатели буксировщика и присоединялся к кормовому люку. Во всей этой конструкции было нечто непристойное, хотя она и навевала мысли скорее о кормлений, нежели о сексе.

— А что с Мэлкомом?

— С Мэлкомом все прекрасно. По трубе никто не ходил. Пилот яхты только поговорил с ним. Отдохни, говорит.

Когда они огибали серый корабль, Кейс прочитал под вытянутой гроздью японских иероглифов большие ярко–белые буквы: «ХАНИВА».

— Что–то мне это не нравится. Сваливать надо отсюда, и чем скорее, тем лучше.

— Мэлком говорит то же самое, но вот «Гарвей»… Он далеко не уйдет.

 

Пройдя передний шлюз и сняв шлем, Кейс услышал пулеметные очереди сионитского жаргона — Мэлком говорил с кем–то по радио.

— Аэрол вернулся на «Рокер»,— сказал Кейс.

Мэлком скосил глаза, кивнул, даже не запнувшись в очередной фразе.

Перепутанные косички пилота торчали вверх, напоминая то ли змей на голове Медузы Горгоны, то ли какие–то диковинные водоросли; Кейс осторожно проскользнул над этими зарослями и начал снимать скафандр. На Мэлкоме красовались ярко–оранжевые наушники, он прикрыл глаза и сосредоточенно наморщил лоб, вслушиваясь в голос собеседника и утвердительно кивая. Одежда праведного пилота состояла из драных джинсов и старой зеленой нейлоновой куртки с оторванными рукавами. Кейс запихнул красный скафандр «Саньо» в грузовой гамак и забрался в страховочную сетку.

— Слышь, что дух говорит, брат,— сказал Мэлком.— Компьютер только и знает, что тебя спрашивает.

— А кто там, на яхте?

— Тот же японец, что раньше. А теперь с ним еще и этот твой мистер Армитидж, прилетел с Фрисайда…

Кейс надел дерматроды и вошел в киберпространство.

 

— Дикси?

Матрица предстала перед ним в виде розовых сфер сталеплавильного комбината в Сиккиме.

— Что это ты там чудишь? До меня доходят жуткие истории. Содержимое «Хосаки» один к одному скопировано в машину, стоящую на борту яхты твоего босса. Чистый атас. На тебе что, «тьюринги» повисли?

— Да, но Уинтермьют их убил.

— Только не надейся на долгую передышку. Их же. как собак нерезаных. Прибегут, как миленькие, и не втроем, а целой шоблой. Зуб даю, все их деки слетелись сейчас на наш сектор решетки, как мухи на теплое дерьмо. А твой драгоценный начальничек приказывает начинать. Давайте, говорит, и сейчас же.

Кейс набрал координаты Фрисайда.

— Ну–ка, Кейс, отодвинься на секунду…

Матрица расплылась и снова замерла; скорость и точность, с которыми Флэтлайн провел сложнейшую серию переходов, вызвали у Кейса дрожь зависти.

— Ни хрена себе…

— Не забывай, старик, я же классно работал при жизни. Пальцы так мелькали, что глазами не уследишь!

— Вот это, что ли? Слева, большой зеленый прямоугольник.

— Верно сечешь. Ядро банка данных корпорации «Тессье–Эшпул СА», а лед ихний создан двумя дружественными ИскИнами. Думаю, ничем не хуже любого армейского. Адский лед, Кейс, черный как могила, гладкий как стекло. И оглянуться не успеешь, как он поджарит мозги. А если мы приблизимся чуть поближе, он засунет нам трассеры в жопу и по штуке за каждое ухо, так что совет директоров Тессье–Эшпулов будет знать и размер твоей обуви, и длину твоей письки.

— У меня на это вообще не стоит, а тут еще «тьюринги». Слушай, может, лучше отвалить? Возьму тебя с собой…

— Ты, что? Без балды? Не хочешь даже посмотреть, что может эта китайская программа?

— Ну, в общем–то…— Кейс окинул взглядом зеленые стены тессье–эшпуловского льда.— Ладно, хрен с ним. Поехали.

— Вставляй кассету.

— Эй, Мэлком,— сказал Кейс, выйдя из матрицы,— я просижу с дерматродами на голове часов, наверное, восемь подряд.

Мэлком снова курил. Кабина утопала в клубах дыма.

— Я не смогу ходить в носовой отсек…

— О чем разговор.

Сионит сделал сальто вперед, порылся в сетчатой, на молнии, сумке и достал оттуда длинную, свернутую в бухту, прозрачную трубку, присоединенную к какой–то штуке, запечатанной в стерильный пузырь.

Устройство это, именовавшееся техасским катетером, Кейсу совершенно не понравилось.

Кейс вставил в прорезь кассету с китайским вирусом, немного посидел, вздохнул и дожал ее до упора.

— О'кей,— сказал он,— все готово. Послушай, Мэлком, если что–нибудь будет не так, возьми меня за левое запястье. Я почувствую. А ещё я надеюсь, ты выполнишь все, что тебе скажет «Хосака», ладно?

— Будь спок, брат.

Мэлком запалил свежий косяк.

— И прибавь вытяжку. Не хочу, чтобы это дерьмо действовало на мои нейротрансмиттеры. У меня и так отходняк.

Мэлком ухмыльнулся.

— В пуп и в гроб,— простонал Флэтлайн.— Ты только посмотри.

Вокруг них разворачивался китайский вирус. Многоцветная тень, неустанное движение бессчетных полупрозрачных завес. Он вздымался над ними, заслоняя горизонты киберпространства — необъятно огромный, каждую секунду — другой.

— Здоровая мамашка,— одобрил Флэтлайн.

— Посмотрю, как там Молли,— объявил Кейс и щелкнул симстим–переключателем.

 

Невесомость. Ощущение напоминало ныряние в абсолютно прозрачной воде. Молли «плыла» по широкой трубе из серого лунного бетона, освещенной через каждые два метра белыми неоновыми кольцами.

Связь была односторонняя. Говорить с ней Кейс не мог.

Он вернулся в киберпространство.

 

— Да, старик, программка — зашибись. Величайший, после хлеба, нарезанного ломтиками, плод гения человеческого. Эта фиговина, она же — невидимая . Я только что посидел секунд двадцать на той маленькой розовой коробочке в четырех шагах от тессье–эшпуловского льда, посмотрел, как мы выглядим со стороны. А никак. Нету нас здесь.

Кейс отыскал взглядом упомянутую розовую конструкцию, стандартный коммерческий блок, и осторожно к ней приблизился.

— Может, она бракованная.

— Может, но вряд ли. От нашей красавицы за километр несет военными разработками. И она новехонькая, только что из магазина. И никто ее не видит. Если бы нас заметили, посчитали бы за китайских диверсантов, но никто и в ус не дует. Возможно, даже обитатели «Блуждающего огонька».

Кейс посмотрел на гладкую стену, прикрывавшую «Блуждающий огонек».

— Ну что ж,— сказал Флэтлайн,— тоже ведь плюс, верно?

— Возможно.— Кейс болезненно сморщился от запредельного холода в позвоночнике — конструкт снова смеялся.— Я тут проверил, «Куанг–11» никогда не укусит за пятку, — если ты, конечно, его хозяин. Парень очень вежливый, будто и впрямь китаец. Всегда готов помочь, к тому же вполне прилично изъясняется по–английски. Ты слышал о медленных вирусах?

— Нет.

— А я как–то слышал. Правда, в самых общих чертах. Но как раз они–то и характеризуют «Куанга». Тут не какое–нибудь там сунул–вынул и бежать, а скорее взаимодействие со льдом, настолько медленное, что он его не ощущает. Фронт логической системы «Куанга» вроде как прилипает к атакуемому объекту, а затем подключаемся мы, и основная программа начинает крутить вензеля вокруг логики льда. Мы срастаемся с ним как сиамские близнецы, а система ничего даже не подозревает.

Флэтлайн снова рассмеялся.

— Уж больно ты сегодня развеселился. Понимаешь, этот твой смех вроде как раздирает мне позвоночник.

— Весьма сочувствую,— сказал Флэтлайн,— но нам, покойникам, просто необходимо смеяться. Для повышения жизненного тонуса.

Кейс щелкнул симстим–переключателем.

 

И очутился среди спутанного металла и запаха пыли, а подушечки ладоней скользили по глянцевой бумаге. Позади что–то с шумом рухнуло.

— Да ты успокойся,— сказал Финн.— Расслабься.

Кейс лежал враскорячку на куче пожелтевших журналов, а вокруг во мраке «Метро Гологрэфикс» светилась галактика белозубых девичьих улыбок. Кейс вдыхал запах старых журналов и ждал, пока успокоится сердце.

— Уинтермьют! — сказал он.

— Да,— послышался сзади голос Финна.— В самую точку.

— Мать твою! — Кейс сел и потер запястья.

— Да брось ты,— сказал Финн, появляясь из чего–то вроде ниши в нагромождении хлама.— Так ведь для тебя удобнее.— Он достал из кармана пиджака пачку «Партагас» и закурил. Мастерскую наполнил удушливый дым кубинского табака.— А ты бы хотел, чтобы я появился перед тобой как горящий кустарник в матрице? Не волнуйся, за время твоего отсутствия там ничего не случится. Час здесь займет всего пару секунд реального времени.

— А ты никогда не задумывался, что твои появления в виде знакомых людей действуют мне на нервы? — Кейс встал, стряхнул с черных джинсов пыль, оглянулся на грязные окна и закрытую наружную дверь.— А там что? Нью–Йорк? Или больше ничего?

— Ну–у,— протянул Финн,— это вроде как с тем деревом. Упало в лесу, где его никто не слышал. Так трещало оно или нет? — Он широко усмехнулся, продемонстрировав огромные, желтые от никотина передние зубы, и снова затянулся,— Иди прогуляйся, если хочешь. Всё на месте. Во всяком случае — всё, что ты когда–нибудь видел. Это — воспоминания, понятно? Я выкачал их из тебя, перетасовал и запустил обратно.

— У меня не настолько хорошая память.— Кейс огляделся. Затем он посмотрел на свои руки, попытался вспомнить, как должны выглядеть линии на ладонях, но не сумел.

— У всех хорошая память.— Финн бросил окурок и раздавил его каблуком.— Только не все умеют ею пользоваться. Художники — те умеют, особенно хорошие. Если ты сравнишь окружающее с настоящей мастерской Финна в южной части Манхэттена, отличия, конечно же, будут, но не такие большие, как можно было бы ожидать. Твоя память голографична.— Финн подергал себя за ухо. В отличие от моей.

— А что это значит — голографична? — Он вспомнил о Ривьере.

— Голографическая парадигма — лучшее, что придумали люди для описания структуры своей памяти. Но вы так и не сумели ее толком использовать.— Финн шагнул вперед, задрал голову и внимательно посмотрел на Кейса.— В противном случае меня бы, скорее всего, не было.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу вам помочь,— пожал плечами Финн. Обтрепанный твидовый пиджак, слишком для него широкий, косо обвис.

— Зачем?

— Потому что вы нужны мне.— Снова показались большие желтые зубы.— А я нужен вам.

— Дерьмо собачье. Ты можешь читать мои мысли, Финн? То есть,— Кейс болезненно поморщился,— Уинтермьют.

— Мысли невозможно читать . Даже интересно, ты почти не умеешь читать — и все равно пользуешься ветхой парадигмой печатного текста. Я могу извлечь содержимое твоей памяти, но ведь это — не мысли.— Финн сунул руку в оголенное шасси древнего телевизора и вытащил серебристо–черную радиолампу.— Видишь? Элемент моей ДНК, ну не совсем, но вроде…

Он бросил лампу в угол, раздался негромкий хлопок и звон.

— Вы всегда строите модели. Каменные круги. Соборы. Стоящие в этих соборах органы. Арифмометры. Ты можешь себе представить, что я не знаю, почему нахожусь здесь? Но, если сегодняшний рейд закончится удачно, вы получите то, к чему стремились все это время.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— «Вы» — это вы все вместе. Род человеческий.

— Ты убил «тьюрингов».

— Пришлось,— пожал плечами Финн.— Некуда было деться. Да и вообще, чего ты так разохался, они–то прикончили бы тебя и глазом бы не моргнули. Как бы там ни было, я вытащил тебя сюда, и нам нужно поговорить. Узнаешь?

В его руке появилось обгорелое осиное гнездо из сна Кейса, полутемную мастерскую наполнила вонь керосина. Кейс попятился и прижался спиной к залежам хлама.

— Да. Моя работа. Я использовал голографический проектор гостиничного окна. Один из образов, списанных из твоей памяти, пока ты был в отключке. Знаешь, почему гнездо так важно?

Кейс помотал головой.

— Потому…— Гнездо куда–то исчезло.— …что оно — наилучшая метафора того, чем хотели бы быть Тессье–Эшпулы. Замени только ос на людей. «Блуждающий огонек» — нечто вроде этого гнезда; по крайней мере, так было задумано. Думаю, это улучшит твое настроение.

— Улучшит?

— Конечно, ведь теперь ты знаешь, что они такое. А то ты уже начал меня ненавидеть. Оно, конечно, неплохо, но ты перенеси лучше свою ненависть на них. В них тоже нет ничего человеческого.

— Послушай,— Кейс сделал шаг вперед,— они не сделали мне ничего плохого. А ты — другое дело…— Но чувство гнева не возникало.

— Так вот, меня создали Тессье–Эшпулы. Эта французская девочка, она сказала, что ты предал человечество. Дьяволу, так она меня назвала.— Финн ухмыльнулся.— В общем, не важно. Пока мы работаем, ты должен кого–нибудь ненавидеть.— Он развернулся и ушел в глубь мастерской.— Ладно, иди сюда, я расскажу тебе кое–что о «Блуждающем огоньке».

Финн поднял уголок одеяла. Оттуда хлынул яркий свет.

— Кой хрен, да что ты там как неживой?

Кейс нерешительно подошел.

— Вот и прекрасно,— сказал Финн, хватая его за локоть.

Облачко пыли, запах лежалой шерсти, а потом сразу — невесомость, цилиндрический коридор из рифленого лунного бетона, освещенный через каждые два метра белыми неоновыми кольцами.

— Боже,— пробормотал Кейс.

— Это — главный вход,— пояснил Финн. Сейчас его пиджак выглядел особенно нелепо.— В реальности на месте моей мастерской находятся главные ворота, они наверху, у самой оси Фрисайда. Подробностей будет мало, потому что у тебя нет воспоминаний. За исключением этого коридора, который ты видел при помощи Молли…

Кейс старался лететь прямо, но его стало закручивать по пологой спирали.

— Держись,— подбодрил Финн,— я сделаю быструю перемотку.

Стены расплылись. Появилось головокружительное ощущение стремительного полета, мелькали цвета, они огибали углы м неслись по узким коридорам. Судя по всему, в одном месте они прошли сквозь мощную, в несколько метров толщиной, стену — мгновенная вспышка кромешной мглы.

— Здесь,— объявил Финн.— Прибыли.

Они плавали в центре квадратной комнаты. Стены и потолок облицованы темным деревом. Кристаллически поблескивает квадратный ковер; выполненный синей и алой шерстью орнамент повторяет структуру какой–то микросхемы. В самом центре комнаты — квадратный пьедестал из молочно–белого стекла, точно выравненный по сторонам ковра.

— Вилла «Блуждающий огонек»,— мелодично заговорил изукрашенный драгоценными камнями предмет на пьедестале,— это прихотливый каприз, тело, проросшее внутрь самого себя, готический замок. Каждое помещение этой виллы — тайный склеп, каждый коридор — тайный ход. Бесконечный ряд комнат и залов, соединенных переходами и лестницами, змеящимися подобно исполинскому кишечнику, крутые повороты, в которых бессильно запутывается взгляд, расписные перегородки и ширмы, пустые альковы,..

— Сочинение 3–Джейн,— сказал Финн, вытаскивая свои «Партагас».— Она записала его в двенадцатилетнем возрасте. Когда изучала семиотику.

— Архитекторы Фрисайда приложили максимум стараний, скрывая тот факт, что интерьер веретена организован с пошлой точностью меблировки гостиничного номера. В «Блуждающем» же «огоньке, внутренние поверхности веретена покрыты фантастическими зарослями структур, формы текут, переплетаются и сливаются, сходясь к незыблемому микроэлектронному ядру, корпоративному сердцу нашего клана, кремниевому цилиндру, пронизанному узкими — иногда не толще человеческой руки — эксплуатационными каналами. В этих каналах живут блестящие крабы — миниатюрные роботы, ежесекундно готовые исправить случайную неполадку, встать на пути преднамеренного вредительства.


Дата добавления: 2015-09-11; просмотров: 3 | Нарушение авторских прав

ТИБА–СИТИ БЛЮЗ | ПОЕЗДКА ЗА ПОКУПКАМИ 1 страница | ПОЕЗДКА ЗА ПОКУПКАМИ 2 страница | ПОЕЗДКА ЗА ПОКУПКАМИ 3 страница | ПОЕЗДКА ЗА ПОКУПКАМИ 4 страница | ПОЛНОЧЬ НА РЮ ЖЮЛЬ ВЕРН 1 страница | ПОЛНОЧЬ НА РЮ ЖЮЛЬ ВЕРН 2 страница | ПОЛНОЧЬ НА РЮ ЖЮЛЬ ВЕРН 3 страница | ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 3 страница | ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 4 страница |


lektsii.net - Лекции.Нет - 2014-2019 год. (0.034 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав