Студопедия  
Главная страница | Контакты | Случайная страница

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Тяжкие думы Элена

Читайте также:
  1. Грехи мои страшные, грехи мои тяжкие.
  2. И ДРУГИЕ ТЯЖКИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
  3. Тяжкие дни

 

Мак отправился к Доку узнавать день его рождения (кстати, Дока он не застал); другие тоже разошлись по делам. В Ночлежке остался один Элен: он сидел задумавшись в кресле‑качалке. Лишь теперь начал он постигать своим неповоротливым умом суть речей Мака: Док не сможет написать книгу! Разумеется, мысль, что Док уже не прежний великий Док, все более овладевавшая жителями Консервного Ряда, была недоступна Элену; он только понимал – с Доком какая‑то беда. Испытывать к Доку дружеское презрение он не мог – Док оставался для него величайшим из людей. Если бы у Элена спросили, когда конец света, – он отправил бы за ответом к Доку… Вот почему дума его была не о слабости Дока, а о предательстве друзей, которые усомнились… посмели усомниться в таком человеке!

Элен стукнул кулаком по подлокотнику, вскочил и пошел в заведение Могучей Иды. За стойкой стоял Эдди Элен скоренько пропустил два виски, а заплатил как за одну кока‑колу…

Пройдя между двумя корпусами консервного завода, он очутился на берегу моря. Тут его сочувственное внимание привлекла чайка с перебитым крылом. Он погнался за ней – хотел помочь, – а она поплыла в море и утонула.

Док в беде! Для Элена это было вроде землетрясения; но кто же потрясатель?

Элен брел вдоль прибрежных скал, пока не вышел на пляж Пасифик‑Грова. Коричневые от загара юноши стояли на руках перед восторженными девушками; Элен не обратил никакого внимания на эту акробатику. Он поднялся по дороге в город и осмотрел весь нижний этаж универсального магазина Холмана. Заведующий этажом сопровождал его неотступно – право, такой чести удостаивались немногие посетители. Элен был так задумчив, что даже не остановился у любимой витрины с блестящим слесарным инструментом…

Еще бы, разве можно, вырвав у человека почву из‑под ног, ожидать, что он поведет себя нормально? На обратном пути Элен проходил мимо похоронного бюро; как раз собирались кого‑то хоронить. В другую пору Элен с великой охотой присоединился бы к процессии. Теперь он смотрел равнодушно, как выносят все новые и новые венки – и ни малейшего участия не пробуждалось в душе его… Покойник мог проститься с мыслью, что Элен почтит присутствием его пышные похороны…

В Новом Монтерее Элен, вместо того чтоб обойти дерущихся собак, проложил дорогу прямо сквозь свору.

Все вышеописанные поступки немало бы обеспокоили его друзей, но если б друзья узнали его мысли, то попросту бы устрашились.

Мыслить – вообще не просто. Для Элена же это был сущий подвиг. Разрозненные образы, обрывки воспоминаний, отдельные слова, осколки фраз толклись беспомощно у него в голове. Ни дать ни взять автомобильная пробка на бойком перекрестке; машины фырчат, сигналят, а Элен стоит посередке, размахивает руками – направо, налево, прямо – куда там, не разъехаться…

Добравшись до Консервного Ряда, Элен не пошел в Королевскую ночлежку, а улегся под черным кипарисом на пустыре, улегся по старой памяти: прежде, до Ночлежки, он много лет жил под этим деревом…

Мысли Элена не отличались сложностью. Спасибо, что они вообще были!.. Элен любил Дока. У Дока какая‑то беда. Кто же виноват? То, что виноваты могли быть обстоятельства, а не люди, было выше понимания Элена. Надо спасать Дока, пускай даже для этого понадобится убить того, кто портит ему жизнь. Лишить человека живота Элен бы не убоялся – до этих пор он никого не убил только потому, что не было нужды и соответствующего настроения… Что там говорили про доково несчастье? Ничего конкретного, все растекается. Хотя стоп. Мак сказал, что Доку ни за что не написать книжку. Вот оно! Неужто Мак? Раз Мак так в этом уверен, значит, он и навредил? Да, как ни грустно, все сходилось на Маке. Мака Элен тоже любил, поэтому подумал: может, еще сговоримся по‑доброму, не придется убивать?..

Под кипарисом становилось темно, так темно, что уж и читать нельзя (Элен всегда судил о свете по тому, можно ли читать, хотя книжек и в руки не брал). Зажегся фонарь над парадным входом в «Медвежий стяг». У Дока света не было. С холма, из окон Королевской ночлежки, лился тусклый свет керосиновой лампы… Снова и снова Элен пробовал вернуться к сладкому бездумью, да не тут то было. В голове неотвязно вертелось: «Мак виноват. Пускай все исправляет!»

Элен встал, отряхнулся от кипарисовых чешуек и направился домой. Он прошел вдоль ржавых труб, пересек колею железки, вот и родная тропка. Издалека, приглушенные корпусами консервного завода, долетали звуки трубы Какахуэте. Мальчишка играл «Шторм на море», и морские львы у Китайского мыса вторили ему лаем.

В Ночлежке вовсю шла игра в крестики‑нолики. Играли на полу. Поблизости, чтоб далеко не ходить, стоял кувшин с вином.

– Вот и Элен, – сказал Мак. – Причаливай.

– Мак, – грустно сказал Элен, – пойдем выйдем…

– Что‑что? – не понял Мак.

– А то, что ты сейчас огребешь!

– За что?

Этого вопроса Элен боялся больше всего. Как бы половчее ответить?

– Пойдем, там узнаешь.

– Элен, детка, что с тобой?– спросил Мак с ласковым участием. – Скажи, может, я чем помогу.

Элен почувствовал, как улетучивается его решимость.

– Что ты сделал с Доком?! – заорал он исступленно. – Кого хочешь, а Дока не тронь!!!

– А что я сделал?– удивился Мак. – Ничего я не сделал. Ну, разве раскрутил на доллар‑другой, так ведь мы все из него деньги тянем. Помнится, и ты как‑то раз…

– Зачем сказал, что ему не написать книжку?!

– Так ты об этом?

– А то о чем. Ишь как ты сразу забоялся!..

– Ладно, забоялся, забоялся, – облегченно сказал Мак. – Другой раз не забоюсь… Сядь отдохни. Отпей глоток из кувшина…

Все бросились приголубливать Элена. Он расчувствовался и чуть не плакал. Но все равно не мог забыть о несчастном Доке.

– Вы должны ему помочь, – твердил он. – Вы же знаете, как он мается. Помогите ему!

– Понимаешь, не в нас тут дело, – сказал Мак. – Вся беда в том, что он дал сомнению, аки червю, угнездиться в душе своей.

– Вот‑вот, золотые слова, – подтвердил Уайти II.

– Отговорки, – мрачно сказал Элен. – Надо что‑то делать…

Мак подумал, подумал, потом сказал:

– Ребята, а ведь Элен прав. Какие мы эгоисты! Самому лучшему другу не хотим помочь. Стыд! Спасибо, Элен – открыл глаза… Если б случилась беда со мной, хотел бы я, чтоб Элен был рядом. Советчик из него, может, и никудышный, зато он настоящий друг, никогда не предаст!

Элен в растерянности склонил голову набок. За свою жизнь он слышал так мало похвал…

– Вношу предложение, – продолжал тем временем Мак. – Встанем и выпьем за здоровье Элена – благородной души!

И все друзья – Мак, Эдди, Уайти I и Уайти II – встали и обступили Элена, и каждый по очереди выпил за него, лихо отставив локоть. Всем стало так хорошо, что захотелось еще… На третий раз Элен не выдержал:

– А нельзя… за что‑нибудь такое выпить, чтоб и мне с вами?

– За Пасифик‑Гров! – радостно провозгласил Эдди. Лед был сломан. Всех охватило благорасположение.

Пришлось почать очередной бочонок из погребов Эдди.

Эдди вынул пробку, чутко принюхался.

– Как же, как же, помню… Я сюда слил из абсентовой бутылки, мексиканцы не допили…

– Аромат‑то, аромат, – сказал Мак. – Аж на всю комнату…

Чувство было такое, будто вернулись старые добрые времена. Вот если б еще Гай был здесь! Выпьем за старину Гая, за ушедшего друга!

Абсент, смягчивший вкус смеси, сообщил ему вместе с тем что‑то невыразимо сладостное и старинное. И в обитателей Ночлежки словно вселился дух старинного джентльменства. «Только после вас», – говорили они друг другу прикладываясь ко вновь наполняемому кувшину.

– Вот будут у нас деньги, пойдем к Уолворту, купим наконец стаканы! – сказал Мак.

– Какие к черту стаканы! Мы же их перекокаем, – сказал Уайти II. – Но мне нравится твоя мысль!

Все вдруг осознали, что наступил один из тех моментов, когда история словно приостанавливается, выбирая, каким путем двигаться дальше. Осознали, что будут вспоминать эту ночь как начало новой эпохи. В такие минуты людей тянет к ораторству.

Мак утвердился, прислонясь к плите, и постучал по вытяжке – тише, мол!

– Джентльмены! Давайте поклянемся вытащить Дока из бездны отчаяния, в которой он пребывает…

– Помнится, как‑то раз мы уже хотели сделать ему добро… – осторожно сказал Эдди. – Помните, как за лягушками ездили?..

Но Мак был безмятежен:

– Где нам было тогда – молодо‑зелено. А теперь мы все продумаем – чтоб не оплошать!

Элен пребывал в умилении – вернулись старые дружные времена! – и речь его стала счастливо‑бессвязной.

– За Пасифик‑Гров, – уже в который раз повторял он.

Мак откинул дверцу плиты и сел на нее.

– Долго я думал, – оказал он, – все последние дни только и думаю…

– Ну, конечно, на что ты еще способен, – сказал Уайти II.

– Есть у меня одна идея… – продолжал Мак, не обращая на него внимания.

– Не мешай, дубина, – сказал Эдди.

– Это ты кому? – спросил Уайти II.

– Так, никому, – невинно отвечал Эдди, – но коль уж ты отозвался…

– Есть у меня одна идея… если вы, конечно, в состоянии воспринимать, – важно сказал Мак. – Предупреждаю, она может прийтись вам не по нутру. Все же обдумайте ее серьезно, поменьше эмоций… По‑моему, Доку нужна жена…

– Что?! – вскричали все разом.

– Ну, жениться‑то не обязательно, – поспешно поправился Мак, – сами понимаете…

Если бы не абсент, размягчивший ребят, быть бы Маку битым!

– Прошу не перебивать, – возвысил голос Мак. – Взглянем на проблему брака в масштабах страны. Почему у нас столько разводов? Да потому, что мужики выбирают себе жен сами! Вот и женятся на ком попало.

– По‑моему, безопасней вообще не жениться, – сказал Уайти II.

– Что делать, не все могут удержаться от этого шага, – сказал Мак. – В общем, обдумайте, утром скажете.

Элен потянул Мака за рукав.

– Ты не шутишь?

– Нет, не шучу.

– А знаешь, что я с тобой сделаю, если с Доком что нибудь плохое выйдет?

– Да, – сказал Мак, – догадываюсь. И поделом мне тогда…

…Все другие обитатели Королевской ночлежки давно угомонились, а Элен долго лежал без сна. Его кровать, помимо ножек, имела четыре жидких столбика, покрытых стеганым одеялом на манер балдахина – однажды он увидел такую в кино и потом смастерил по памяти. Элен лежал, глядел на стеганые узоры. Голова шла кругом. Неужели нельзя помочь Доку как‑нибудь проще, без этой чертовой женитьбы?.. Он пробрался к двери, выглянул наружу – у Дока в окне горела лампа с зеленым абажуром.

– Бедняга, – прошептал Элен.

Плохо спалось ему в эту ночь; снились ему громадные поганки…

 


Дата добавления: 2015-09-09; просмотров: 4 | Нарушение авторских прав

Выкрутасы (1) | Появляется Сюзи | Муки творчества | Не верь началу, а верь концу | Великая крокетная война | Дураком родился… президентом помрешь | Незадачливая среда | Тяжко в ученье | Окрутила! | В час досуга |


lektsii.net - Лекции.Нет - 2014-2020 год. (0.022 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав