Студопедия  
Главная страница | Контакты | Случайная страница

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

В час досуга

Читайте также:
  1. XVI. Отдых и часы досуга
  2. Использование в реабилитационном процессе рекреационных зон досуга и творчества
  3. ОСОБЕННОСТИ ПРОЯВЛЕНИЯ МОЛОДЕЖНОЙ СУБКУЛЬТУРЫ В СФЕРЕ ДОСУГА
  4. Понятие досуга, свободного времени и рекреации
  5. Роль детских праздников в организации досуга. Виды и формы детских праздников.
  6. Тема 3. Принципы организации досуга
  7. Тема 6. Инфраструктура досуга
  8. Функции и принципы досуга молодёжи

 

Одним из важных и ценных обычаев, заведенных Фауной в «Медвежьем стяге», был обычай собираться в Комнате досуга перед сном, для отдыха и раздумий. Здесь также разбирали жалобы, улаживали ссоры; все до последней заботы представлялось на общий суд: вместе решали, такова ли печаль, чтоб горевать, такова ли радость, чтобы веселиться. Сообща, с профессиональным тактом выносили друг другу похвалу или порицание, давали мудрые советы. Фауна руководила беседой, взращивая в воспитанницах душевную доброту, которая, как известно, – матерь покойного сна. Нередко в Комнату досуга подавались легкие закуски; воспитанницы пели хором различные песни, в зависимости от настроения – «Дом родной», «Бравый Черный Джо», «Страдная пора», а то и что‑нибудь из «Прекрасной мельничихи»… Полувахта в Комнате досуга врачевала расстроенные нервы и усталые мышцы.

Вечер памяти покойных членов Клуба Гремучей змеи оказался нелегким для воспитанниц Фауны (не хватало двух девушек: Элен и Уистерия отбывали двухмесячное тюремное наказание за драку, которую между собой учинили и о которой до сих пор с восторгом вспоминает Консервный Ряд). Удалился последний «змей», – парадный вход заперли… Девочки устало прибрели в Комнату досуга, плюхнулись в кресла, скинули туфли.

– Слышь, подружки, – сказала Бекки. – Один «змей» сказал, что у нас приют благородных девиц и что мы местная достопримечательность.

– Да уж, еще парочка таких, как Сюзи, и у нас точно будет приют, – ядовито заметила Агнесса. – У меня дядя служил в приюте. Работка – не приведи господи. Кстати, где Сюзи?

– Вот она я, – сказала Сюзи, появляясь в дверях. – Пластинки колотые из музыкального автомата вытаскивала… Что‑то я устала, прямо с ног долой. Пора на боковую!

– Ты что, с ума сошла? – удивилась Мейбл. – Ведь нам еще Фауна не сказала баиньки. Она тебе такую боковую задаст!..

– Ну и ночка, – вздохнула Бекки. – По‑моему, правильно Фауна скостила цену. Шума от них много, аж голова болит, а зачем сюда ходят, они забыли.

– Пока у них свое горючее не вышло, они в рамках держались, – проворчала Мейбл. – А вот когда Могучая Ида им своего нового пойла прислала… Из чего она его только делает, из шила, что ли?

– Помните того коротышку? – спросила Сюзи. – Я думала, его убью, если он еще раз примется рассказывать, как его сынишка червяка лопаткой…

– А, значит, он и тебе рассказывал? «Представляете, мой сопляк, четыре года, разрезал червяка лопаткой и говорит – я лазъезал чилвика…» Нашел, чем удивить. Я понимаю, слона бы разрезал, – тогда б я, может, и послушала…

– А лысый‑то, лысый, – вспомнила Мейбл, – у которого жене операцию сделали. Вот это была операция! Наизнанку ее вывернули, прямо какие‑то китайские пытки. А что же у ней нашли? Я так и не поняла – он как зарыдает…

– У ней нашли… как это… фиго‑аденому, злокачественную, – припомнила Бекки. – Я его нарочно два раза заставила повторить.

– Слушайте, а кто этот Сиг из Мунд, про которого они горланили? –спросила Агнесса.

– Бог его знает, – сказала Бекки. – Сиг, рыба такая есть.

– Есть, я даже как‑то раз пробовала, – подтвердила Мейбл. – А ты, Сюзи, брось эту манеру пререкаться с клиентами…

– Тоже мне, клиенты, – фыркнула Сюзи. – Устроили вечер памяти покойников! Да они сами как покойники. Или как резиновые лягушки…

Тут из спальни‑кабинета вышла Фауна в персиковом халате (успела переодеться), встала на пороге, втирая в руки крем.

– Вот что, дорогие мои воспитанницы, – начала она серьезно, – вы можете потешаться над членами клуба сколько угодно, но будь вы на месте администрации, то бишь на моем, вы бы только приветствовали таких солидных, почтенных граждан. Если хотите знать, сегодня у нас в гостях было много важных шишек! Я сделала им скидку и, как видите, не прогадала: никакой поломанной мебели. Не то что ваши любезные матросы – после них ремонта на восемьдесят пять долларов! Ну, дал один матросик Бекки пять долларов чаевых, так зато он два окна высадил да удрал вместе с вешалкой из оленьих рогов…

– Господи, как спать‑то хочется, – Сюзи зевнула.

– Запомни, Сюзи, – произнесла Фауна сурово, у меня закон: с долгом да со словом недобрым спать не ложись… – Она почесала нос карандашом. – Побольше бы было членов в этом клубе…

– Покойных, – прибавила Сюзи.

– Вот оно, недоброе слово, – укоризненно сказала Фауна. – Берите пример с птиц небесных: они щебечут беззаботно, ни на кого не держат зла. Так давайте и мы будем добрее… Давайте расслабимся. Кто хочет пива?

– Если я скажу, что хочу, мне придется тащить пива на всех, – проворчала Бекки. – У меня и так ноги отваливаются. Вы видали, как я кадриль танцевала?

– Как же, видала, – сухо сказала Фауна. – Только ты не танцевала, а виляла и трясла… Сколько я тебя ни учила изящной пристойности, из тебя куртизанка так и прет.

– А что такое куртизанка? – спросила Бекки.

– Девка, по‑нашему, – ответила Мейбл.

– Ага, значит, девка?.. – обиделась Бекки.

– Фауна, ты прикажи, пожалуйста, Сюзи, чтоб она быстрей возвращалась, если куда послана. Ушла, понимаешь ли, к Доку, а мы тут за нее работай…

– Странный он какой‑то, ваш Док, – сказала Сюзи. – Он, часом, не того?

– Не того, – сказала Фауна. – Если хочешь знать, лучше него нет человека на всем Консервном Ряду. Все на нем ездят, кому не лень; другой на его месте давно бы озлобился. Могучая Ида несет самогон на проверку, Мак с ребятами в карман залезть норовят. Мальчишка порежет палец – бежит к Доку, Док перевяжет. Или вот, подралась как‑то наша Бекки с клиентом, и он ее в плечо укусил, так она чуть руку не потеряла. Спасибо, Док вылечил. Покажи ей шрам, Бекки…

– А что, сюда Док не приходит? – спросила Сюзи.

– Нет, – отвечала Фауна. – Но ты не подумай ничего такого – он мужчина нормальный. К нему ходят разные богачки в мехах, он им музыку как в церкви заводит. Так что Док своего не упускает. Раньше – Дора мне говорила – наши девочки тоже к нему захаживали. Но я это дело прекратила.

– Почему? –спросила Сюзи.

– Берегу его для кого надо – вот почему. Посмотри вон туда, на золотые звезды – видишь, сколько моих воспитанниц вышло замуж!

– Да кто ж возьмет замуж девку? – сказала Сюзи.

– У тебя допотопные представления, – холодно произнесла Фауна. – С такими представлениями мы боремся! Видишь вон ту звезду, третью с краю? Конечно, она теперь зазналась, так ведь есть с чего. Шутка ли – церковная чтица, муж проповедник! Так что берут нашу сестру замуж!

– А при чем здесь Док? –спросила Сюзи.

– А при том, что я все время держу его на прицеле: ищу для него подходящую партию.

– Зря стараешься. Он мне сказал, что ему жена на фиг не нужна.

– Как ты выражаешься! – возмутилась Фауна и тут же, с интересом: –Ну и как вы с Доком поговорили?

– Поговорили? Да мы чуть не подрались! Он разозлил меня, а я его. Червяков, видите ли, разных разводит, книжку сочиняет про нервные припадки у осьминогов. Я чувствую, он до психушки досочиняется…

– Не говори ерунду, – сказала Фауна. – За некоторых червяков, если хочешь знать, он по десять долларов выручает.

– Да ну! За штуку?

– Это еще что… Купит за двадцать пять центов старую драную кошку, впрыснет в нее разную краску – синюю, красную, желтую, – и нате вам – продаст за пятнадцать долларов.

– Ни хрена себе! – удивилась Сюзи.

– Что за слова! Язык отрежу, так и знай. Ну‑ка, в наказание, марш за пивом. То, что ты необразованная, это еще ладно, а вот вульгарность тебе вовсе не к лицу!..

Сюзи вышла.

– Сгодится ли она Доку? –сказала с сомнением Фауна. – Уж больно ершистая. Всегда у нее словцо за щекой…

Сюзи внесла на подносе бутылки с пивом.

– А почему бы тебе не составить Сюзи гороскоп? – предложила Бекки.

– Это что, гадать по звездам? – спросила Сюзи. – А зачем?

– Чтоб узнать, выйдешь ты замуж за Дока или нет.

– Люблю шутки, но не такие.

– А никто и не шутит, – сказала Бекки.

– И вообще, не верю я звездам… Кончайте‑ка эту песню про Дока. Он ученый, колледж закончил, одних книжек прочитал незнамо сколько, и не каких‑нибудь там комиксов… Я ему не ровня.

– Ну, хватит, милочка! – сказала Фауна. – Взгляни еще раз на этот стенд. Да, да, на золотые звездочки. Особенно вон на ту, у которой внутри еще одна. Так вот, она замужем за профессором Станфордского университета. У него этих книжек мильон. А она, кроме комиксов, и вправду ничего в руках не держала. И что ты думаешь? Укажет какой‑нибудь гость на полки с книгами: «Неужели очаровательная хозяйка все это прочитала?», а она только улыбнется этак спокойно, таинственно… А когда спросят ее что‑то мудреное, она, знаешь, что делает? Это, между прочим, совсем легко – ты, Сюзи, можешь научиться… Так вот, она повторяет с важным видом чьи‑нибудь умные слова, и все думают, что она сама такая умная. Собственный муж не догадывается, что она читать‑писать толком не умеет. Так‑то… А ты говоришь – Док… Неужто Доку нужна жена, которая больше него знает? О чем же ему тогда с ней говорить? А говорить‑то должен он, а не ты. Ты больше помалкивай.

– Куда ей, – сказала Бекки, – у нее язык прежде ума брякает.

– Да, язычок придется придержать, – сказала Фауна. – Иначе не видать золотой звезды… А насчет гороскопа – мысль хорошая. Когда у тебя день рождения, Сюзи?

– Двадцать третьего февраля.

– А в какое время суток ты родилась?

– Не знаю. Вот год, по‑моему, был високосный.

– Могу спорить, что она родилась ночью, – оказал. Агнесса. – Я всегда верно угадываю.

Фауна сходила к себе в комнату за звездной картой приколола ее к стене булавками, потом вытащила из стола свою учительскую указку.

– Ага, вот ты где. Под созвездием Рыб. Значит ты Рыба.

– Кто, я?

– Ну да.

– Чепуха, не верю, – сказала Сюзи. – Терпеть не могу рыбу, от одного вида тошнит.

– Кто ж тебе велит на нее смотреть, – оказала Фауна. – И все‑таки ты Рыба, если не наврала свои день рождения… Ну‑ка, прикинем. Рыба посвящена Юпитеру, Сатурн здесь ни при чем… А в каком же доме у тебя Венера?.. [[5]]

– Все равно не верю.

– Расскажи ей, Мейбл, как мои гороскопы сбываются, – попросила Фауна, продолжая вычислять что‑то на бумажке.

– Да, прямо чудеса, – начала рассказывать Мейбл. – Завела я как‑то щенка. Ну, Фауна и составила ему гороскоп. И выходило, что на третий год, в день своего рождения, в десять часов утра, щенок должен лопнуть.

– Ну и как, лопнул? – спросила Сюзи.

– Лопнуть‑то не лопнул, видать, по ходу дела что то сместилось в гороскопе, а все одно, погиб. В третий свой день рождения, ровно в десять утра, взял да и загорелся. Жарко было, я еще, помню, лимонад пила…

– Где бы это записать, что не пиво, – сказала Фауна.

– От чего же он загорелся? – спросила Сюзи.

– Не знаю, верно, от жары. Жалко, хороший был кобелек. Не слишком, правда, смышленый. Никак не могла отучить его дома гадить. Подойдет, бывало, к Джо Элеганту, задерет ножку…

– Так, наверное, Джо его и поджег! – воскликнула Сюзи.

– Неправда! – сказала Мейбл. – Джо тогда в больнице лежал.

В этот миг Фауна подскочила на стуле.

– Вот те раз!

– Что такое? – спросила Бекки. – Что там у нее?

– Знаешь ли ты, Сюзи, кто будет твоим спутником?– внушительно сказала Фауна. – Спутником твоим будет Рак!

– Это что, болезнь что ли? Не надо мне таких спутников!

– Не остри так глупо, – сказала Фауна. – Рак – это вроде краба. Суженый твой родился в июле. Ну‑ка, теперь подумайте, кто у нас спец по всяким крабам?

– Джо Ангуро, – сказала Бекки, – он рыбой торгует.

– Да нет же, Док!.. Ну, все, если у него день рождения в июле – спета его холостяцкая песенка! Агнесса, когда у Дока день рождения?

– Не знаю. Пусть Мак спросит.

– Да, обязательно надо выпытать. И чтоб Док не догадался, для чего.

– Мак узнает, – уверенно пообещала Агнесса. – Он из Дока что хочешь вытянет.

– Только пусть поскорее, – сказала Фауна. – Ну а теперь, дорогие мои, спать! –Фауна воткнула карандаш себе в гриву. – Да выспитесь хорошенько. Во‑первых, сегодня приходит в порт эсминец с богатенькими моряками. А во‑вторых, вспомните, что у нас за день сегодня?

– Получка! – хором воскликнули воспитанницы.

 

 

Фауна пошла к себе, прибрала волосы. Минут через пять она отправилась с последним обходом: вынесен ли мусор, не горит ли где свет. В темной Комнате досуга краснел огонек чьей‑то сигареты.

– Эй, кто там?

– Я, – ответила Сюзи.

– Чего не спишь?

– Думаю.

– Ну, теперь я точно знаю – не будет от тебя в заведении проку. О чем думаешь, о гороскопе?

– Угу.

– Док тебе нравится?

– Я его в самое больное место ранила. Но и он хорош – сам меня довел…

– Хочешь, я его обработаю?– спросила Фауна. – С моей помощью будет твой.

– Зачем? Ему не нужна жена, а если и нужна, то уж, наверное, не такая, как я.

– Э, люди сами не знают, что им нужно. Приходится подталкивать. Какой мужчина в здравом уме станет жениться? Однако женятся.

– Может, по любви.

– Да, бывает и так. Однако это самые скверные браки. Если мужчина женился по любви, девять шансов против одного, что эта женщина ему не пара. Поэтому я устраиваю все за людей сама.

– Как это?

– Понимаешь, если мужчина кладет глаз на женщину, то причина тут вовсе не в ней, а в нем самом. Например, она ему напоминает покойную мать; или она брюнетка, а он боится блондинок; или он хочет жениться в отместку другой женщине; или не уверен в своих мужских способностях и хочет увериться. У меня был знакомый, специально это дело изучал, так он говорит: мужчина влюбляется не в женщину, а в тот образ, который создает в душе… Так что лучше всего, когда брак устраивает кто‑то третий, на трезвую голову. По‑моему, ты Доку подходишь.

– Почему?

– Потому что на него не похожа. Ну, хочешь его захомутаем?

– Не надо. Не хочу я никого хомутать. Особенно Дока.

– Но все же так делают.

– Знаешь, Фауна, – тихонько сказала Сюзи, – ты тогда про мою жизнь все верно угадала. В шестнадцать лет это со мной случилось. Ты знаешь, он разговаривал со мной, как будто я для него единственная… С тех пор я и слов таких не слышала…

– Ничего, – Фауна обняла Сюзи за плечи, – бог даст, еще услышишь. Если я это дело слажу, я твою звездочку красным кружком обведу. Ну что, пойдем спать?

– Пойдем, – сказала Сюзи. – И все‑таки не надо хомутать Дока…

 

 

Сюзи подождала, пока Фауна уляжется, и прокралась наружу. В Западной биологической все еще горел свет. Сюзи перешла улицу под фонарем, поднялась на крыльцо, постучала пальчиками в дверь. Док не отвечал. Тогда она вошла: Док сидел за столом, глаза красные от бессонницы, – перед ним, в ряд, чашки из прозрачного стекла. Вид у него очень усталый, кожа на щеках, под бородой, кажется серой.

– Поздно работаешь… – сказала Сюзи.

– Да уж. Выкинул из‑за тебя первую серию зародышей, пришлось переделывать заново. А это долгая волынка.

– Прости, пожалуйста. Слушай, Док, ты должен написать свою книжку. Что уж там за книжка, не знаю, а должен!

– Наверное, ты в тот раз угадала. Не могу я ее написать, кишка тонка.

– Глупости, – сказала Сюзи, – еще как можешь, нужно только захотеть.

– Хм, в том‑то вся и штука, что я, наверное, не хочу.

– Зато я хочу.

– Ты? А при чем здесь ты?

Сюзи покраснела и долго разглядывала свои ладони, не зная, что ответить, потом промолвила:

– Понимаешь, все ждут, все хотят, чтоб ты написал. Не напишешь – всем будет обидно!

– Ну, это для меня не аргумент, – усмехнулся Док.

Сюзи попробовала зайти с другой стороны:

– Получается, ты просто трус и слабак.

– Ладно, я трус и слабак. Но это мое личное дело!

– Все равно ты должен написать!..

– Ничего я не должен.

– Я бы тебе помогла.

– Чем, дуреха?

– Чем? Подтолкнула бы тебя хорошенько под зад. Может, тебе как раз этого и не хватает.

– Слушай, оставь меня в покое. – Тут Док взглянул на часы. – Опять!! Ах ты, чертова баба! Опять из‑за тебя время проворонил!

– Сам виноват, недотепа. Нечего на других сваливать.

– Убирайся отсюда! – рыкнул Док. – Шагай обратно в свою шлюшню!

На пороге Сюзи обернулась:

– Господи, бывают же такие дураки! – и громко хлопнула дверью.

Спустя немного времени раздался робкий стук в стекло.

– Я же сказал, убирайся! – крикнул Док.

– Это не Сюзи. Это я. – В дверь просунулся Мак.

– Что, подслушивал?

– Ничего я не подслушивал… Как ты думаешь, недвижимая собственность на Консервном Ряду – это хорошее вложение капитала?

– Не знаю, не думаю.

– А она девушка ничего, – сказал Мак.

– Ты же говоришь, не подслушивал!

– Чего подслушивать, и так все – слышно. Знаешь, умные люди говорят, брать жену из заведения хорошо по трем причинам.

– Постой, ты о чем? – удивился Док.

– Во‑первых, – Мак загнул палец, – она будет тебе верна: она и так уже все в жизни перепробовала. Во‑вторых, она тебя насквозь видит, значит, в тебе уже не разочаруется. А в‑третьих, – Мак загнул третий палец, – если она глаз на тебя положила, то причина тут только одна.

– Какая?

– Нравишься ты ей! – сказал Мак. – Ну, я пошел…

– Погоди, присядь. Давай выпьем чего‑нибудь.

– Извини, не могу, выспаться надо. У меня завтра дело важное. Спокойной ночи.

Некрашеная сосновая дверь закрылась за Маком, но Док еще долго смотрел на нее, и казалось его усталым глазам, что древесные волокна извиваются как живые…

 


Дата добавления: 2015-09-09; просмотров: 6 | Нарушение авторских прав

Появляется Сюзи | Муки творчества | Не верь началу, а верь концу | Великая крокетная война | Дураком родился… президентом помрешь | В стене, нас окружающей, есть лаз, нас вопрошающий | Тяжкие думы Элена | Параллельные прямые пересекаются | Незадачливая среда | Тяжко в ученье |


lektsii.net - Лекции.Нет - 2014-2020 год. (0.025 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав